Учительница диктует детям отрывок из рассказа:

Жизнь в 100 словах:
Колыбель. Пеленки. Плач.
Слово. Шаг. Простуда. Врач.
Беготня. Игрушки. Брат.
Двор. Качели. Детский сад.
Школа. Двойка. Тройка. Пять.
Мяч. Подножка. Гипс. Кровать.
Драка. Кровь. Разбитый нос.
Двор. Друзья. Тусовка. Форс.
Институт. Весна. Кусты.
Лето. Сессия. Хвосты.
Пиво. Водка. Джин со льдом.
Кофе. Сессия. Диплом.
Романтизм. Любовь. Звезда.
Руки. Губы. Ночь без сна.
Свадьба. Теща. Тесть. Капкан.
Ссора. Клуб. Друзья. Стакан.
Дом. Работа.
Дом. Семья.
Солнце. Лето.
Снег. Зима.
Сын. Пеленки. Колыбель.
Стресс. Любовница. Постель.
Бизнес. Деньги. План. Аврал.
Телевизор. Сериал.
Дача. Вишни. Кабачки.
Седина. Мигрень. Очки.
Внук. Пеленки. Колыбель.
Стресс. Давление. Постель.
Сердце. Почки. Кости. Врач.
Речи. Гроб. Прощанье. Плач.

В туристическое агентство заходит детина с массивной золотой цепью на бычьей шее. Его спрашивают:
— Желаете приобрести путевку?
— Ну, в натуре. Мне на Канары надо, блин.
— Вам повезло, у нас самые дешевые путевки в городе.
— Нет, это не годится. Мне для шефа. Шефу надо все самое дорогое.
— Вы знаете, вы все равно пришли по адресу. Можем предоставить президентские апартаменты в пятизвездочном отеле.
— Нет, шефу это не подойдет.
— Простите, это почему?
— Шеф не любит общества. Ему надо отдельную виллу.
— Но это будет стоить совершенно особых денег.
— Деньги — не ваша проблема.
— В принципе, это возможно. А какие еще будут пожелания?
— Надо, чтобы на три километра вокруг не было ни единой живой души.
— Это, конечно, возможно, но будет стоить очень больших денег.
— Деньги для нас вопрос второстепенный, главное, чтобы шеф был доволен.
— Ну что же, тогда можем предложить вам отдельную двухэтажную виллу, всего в двухстах метрах от берега.
— Это не годится. Шеф любит, когда пять метров, не больше.
— Но, пардон! Это совершенно невозможно. В Европе существуют санитарные нормы… На таком расстоянии от берега вилл просто нет.
— Ну перенесите виллу, что ли. Это ваши проблемы. Мы платим.
Длительное время сотрудники туристического агенства созваниваются, отправляют и принимают факсы.
— Ну что ж, мы выполним ваш заказ. Давайте еще раз уточним детали.
— Давайте.
— Двухэтажная отдельная вилла.
— Так.
— В радиусе трех километров ни одной живой души.
— Да.
— Пять метров от берега моря. Само собой, всякие прочие аксессуары — вид на пик Тенерифе, чайки…
— Стоп. Чайки? ! Шеф не любит, когда птицы шумят.
— Но это же природа, так сказать, неотъемлемый атрибут отдыха на море.
— Атрибут, говорите? Ладно, пусть будут. Только надо, чтобы они молчали и облетали виллу у берега справа налево, а с другой стороны летали слева направо в трех километрах от виллы.
— Но… это же невозможно! Это же дикая природа!
— Дикая, не дикая. Мы или платим, или не берем.
Проходит две недели. На балюстраду отдельно стоящей виллы на Канарских островах выходит новый русский в парчовом халате и с массивным золотым крестом на волосатой груди. Потягивается со сна, чешет грудь и смотрит: на песок накатываются барашки редких волн, восходящее солнце позолотило верхушку пика Тенерифе, справа налево гуськом летят чайки с завязанными клювами.
— Эх, красотища-то какая… Природа… Благодать! А я дурак, все деньги, деньги! Нет, недаром люди говорят — не в деньгах счастье!

Брежнев вызвал группу космонавтов.
— Товарищи! Американцы высадились на Луну. Мы тут посоветовались и решили, что вы полетите на Солнце!
— Так сгорим ведь, Леонид Ильич!
— Не бойтесь, товарищи, партия подумала обо всем. Вы полетите ночью.

Поручик Ржевский, прогуливаясь по парку, рассказывает Наташе Ростовой свой вчерашний сон:
— И вот лежите вы, Наташечка, раскинув руки, прекрасная как фея, в чистом поле, вся в цветах. Кругом благоухание, волшебство, красота неописуемая, мохнатые шмелики жужжат, изумрудные стрекозы на солнце переливаются, бархатистые бабочки порхают, жаворонки в синем, как ваши огромные глаза-озера, небе заливаются. А ваши золотистые волосы…
Наташа:
— Ой, смотрите, какая птичка полетела…, так, ну-ну?!
— Х*й гну! Сбила, жопа сраная!

Идет панк ночью в черных очках. У него спрашивают, чего это он ночью в черных очках ходит. А он говорит:
— А у меня сейчас по приколу солнце.

Лежит крокодил, на солнце загорает. Мимо лягушка плывет, да такая обомлевшая, довольная, кайфует. Завидно крокодилу стало.
— Лягушка, ты чего такая довольная?
— Ген, поцелуй меня!
— Ты чо, зеленая, я ж не умею!
— Ну поцелуй, как умеешь!
— Фу, да еще такую гадость!
— Ну я очень прошу…
— Ну ладно…
Хватает ее в рот, пожевал и выплюнул. Лягушка, вытирая губы:
— Но-но! Без засосов!

По Сахаре идет туристическая группа иностранцев. Жара, солнце палит, всё по полной программе. Вдруг их обгоняет бедуин на верблюде. Верблюд весь искалеченный в заплатках, бинтах, зелёнке, морда вся ободрана, пластырем залеплена — места живого нет. В общем зрелище удручающее. Англичанин видя эту картину, подзывает переводчика и просит поинтересоваться у бедуина, что собственно говоря случилось с его верблюдом. Переводчик долго беседует с бедуином, подходит к группе иностранцев и говорит:
— Этого мужчину зовут Амшид, это его верблюд и у них всё хорошо… Просто его жена учится ездить!

Идут американец, англичанин, немец и русский по Африканской степи. Жара, солнце печет. Тут они пришли к озеру, а там объявление: "В озере живет крокодил. У того, кто зайдет в озеро, крокодил откусит достоинство, и пропадет голос."
Ну американец пошел в воду, выходит, его спрашивают:
— Ну как водичка?
Американец отвечает (шепотом):
— Хороша!
С англичанином и немцем тоже самое. Ну тут русский не выдержал, полез в воду. Через 5 минут выходит крокодил, и говорит (шепотом):
— Братки, а это кто?

— Доброе утро, Леонид Ильич! — говорит солнце Брежневу утром.
— Здравствуй, солнышко! — отвечает Брежнев.
— Добрый день, Леонид Ильич — говорит солнце Брежневу днем.
— Добрый день, солнышко! — отвечает Брежнев.
— Солнышко, почему ты не желаешь мне доброго вечера? — спрашивает Брежнев вечером.
— Пошел ты нафиг, я уже на западе!

В жаркий и пыльный день ковбой въезжает в небольшой городок. Соскочив с лошади, он подходит к ней сзади, поднимает и целует в то место, куда никогда не проникает солнце. Старик, болтающий около расположенного рядом магазинчика, наблюдает за этой необычной сценой.
— Зачем ты это сделал? — спрашивает он.
— Губы потрескались, — отвечает ковбой.
— И как, помогает?
— Нет, но зато отбивает желание их постоянно облизывать.