Обнимая Кэт, у Штирлица закружилась головка.
Обнимая Кэт, у Штирлица закружилась головка.
— Еще, еще — застонала Кэт.
Возможно Вам зайдёт:
Штирлиц шел по коридору. Мимо прошла Кэт. Двое гестаповцев несли за ней чемодан.
— В отпуск, — догадался Штирлиц.
Кэт подошла к зеркалу и увидела на шее пятно. "Засос", — подумала она вспомнив, как вчера Штирлиц дал ей по шее за то, что она передала "SOS" открытым текстом.
Поздно вечером в доме Штирлица раздался телефонный звонок. Подняв трубку, он услышал томный голос радистки Кэт,
— Штирлиц, вам наверное одному не спится?
— Отчего же! Спиться я могу и один!! — ответил Штирлиц и налил очередной стакан водки…
Штирлиц задернул штору и выключил свет.
— Ложись, — сказал он радистке.
— Я честная девушка, — ответила Кэт.
— Ложись, кому говорю!
— И не подумаю!
— Ложись, падла, — Штирлиц повалил радистку на пол.
— Наглец, — в гневе вскричала она и влепила Штирлицу звонкую пощечину.
— Дура, — ласково сказал Штирлиц, закрывая ее своим телом, — я спас тебе жизнь.
Но ничего не произошло. Штирлиц посмотрел на часы… Через две минуты раздались выстрелы, и на ковер посыпались стекла.
— Тормоз, — подумал Штирлиц.
— Сам ты тормоз, — подумал Айсман, — автомат заело.
— Ну, вот видишь, — обратился Штирлиц к Кэт, — что я говорил!
Но она его уже не слышала, и ее мерный храп постепенно перерастал в рев бомбардировщика.
— Уснула, — нежно подумал Штирлиц.
— Упала в обморок, — кокетливо подумала Кэт.
Штирлиц шел с радисткой Кэт по парку. Кто-то выстрелил Кэт в голову.
— Стреляют, — подумал Штирлиц.
Кэт не очень хорошо знала немецкий. Однако Штирлиц в совершенстве владел языком. Когда речь шла об этом, он действительно мог зайти очень глубоко. Кэт поняла это минувшей ночью.
"Да, быстро кончаются мгновенья весны", — думал Штирлиц, в семнадцатый раз слезая с радистки Кэт.
"Наконец!" — устало сказал Штирлиц, с еле заметным раздражением. Кэт виновато вскинула глаза и уселась на конец.