— Я заинтересован в постоянной работе.

Однажды некий погонщик ослов обратился к Ходже Насреддину:
— О, мудрейший, объясни мне одну вещь, иначе я сойду с ума. Мне дали десять ослов для перегонки в другой город, и я отправился в путь. Перед дорогой я их пересчитал, их было 10. Я сел на осла и мы поехали. По дороге я решил вновь пересчитать ослов, и, к моему ужасу, их стало девять. Тогда я решил сделать привал, спешился, и снова пересчитал свое стадо, их вновь было десять! С облегчением я вновь тронулся в путь, но когда решил снова пересчитать ослов, их опять было девять! И так каждый раз и всю дорогу, в пути их всегда 9, а на привале 10. Взгляни сам, о Насреддин, и скажи, сколько ты здесь видишь ослов?
— Одиннадцать.

Кандидат в депутаты, некий Иванов явился к своему избирателю-фермеру, чтобы заручиться его голосом. Фермер как раз в это время доил корову, которая ни за что не хотела спокойно стоять на месте.
— Давай я подержу ее, — поспешно предложил кандидат.
Фермер охотно согласился. Кандидат намертво ухватился обеими руками за коровьи рога и не выпускал их из рук до тех пор, пока фермер не закончил с дойкой коровы. Вдруг кандидат спросил:
— А к Вам случайно Петров не приходил?
— А это не тот, который твой противник на выборах?
— Да, да…
— А как же, приходил, — усмехается фермер. — Он и сейчас стоит за сараем и держит мою вредную козу Машку, чтобы та не лезла в огород грызть капусту!

Вечером некий английский лорд заблудился в лесу. Ну, чего делать, орать начал. От его крика проснулся медведь в берлоге, подошел к нему и говорит:
— Зачем вы кричите, сэр?
— Я хотел быть услышанным.
— Вы добились своего, сэр, однако доставит ли вам это удовольствие?

Однажды в приятельской беседе один знакомый Пушкину офицер, некий Кандыба, спросил его:
— Скажи, Пушкин, рифму на рак и рыба.
— Дурак Кандыба,— отвечал поэт.
— Нет, не то,— сконфузился офицер.— Ну, а рыба и рак?
— Кандыба дурак! — подтвердил Пушкин.

Некий Джон избил свою жену и тещу. Состоялся суд, и ему присудили штраф в 1020 долларов.
— Что за странная сумма?— спрашивает Джон.
— Тысяча — это сам штраф,— объяснил ему судья,— а двадцать долларов — это налог на развлечение. Такой налог предусмотрен в нашем штате законодательством для кафе, казино, цирка…

Поймал некий страшный людоед троих чуваков — алкаша, ширяльщика и анашиста. Ну и говорит:
— Я, ребята, вас не просто так отловил… Хочу кайф ощутить! Кто мне это удовольствие доставит, того отпущу, а нет — съем со всеми потрохами!
Алкаш мутил, мутил — вымутил какое-то жужло, сам с бодуна, руки трусятся, дал людоеду бухнуть. Тот все выжрал — вставило, стошнило, с утра голова болит, всего трясет — не кайф! Сточил алкаша.
Ширяльщик в кумаре какую-то ширку трясущимися руками замутил — ширнул людоеда. Того как выбило на измену, протрясло — чуть копыта не отбросил — не кайф… Сточил и ширяльщика.
Анашист чинно забил косячок, пыхнули совместно с людоедом. Вставило… пробило на хи-хи… посмеялись… пробило на умняк… протащились… отходнячок словили — кайф!
— Ну иди дружок! Кайф! — говорит людоед анашисту.
Идет анашист, идет, вдруг сзади топот! Подбегает людоед с топором:
— Извини, друг, на хавчик пробило!

Был как-то у мужика жуткий понос. И что он, бедняга, только не делал: И всех врачей обошел, и знахарей с народными целителями — не помогает и все тут. И кто-то ему посоветовал, что мол, есть некий дед Макар, лечит все что хочешь.
Мужик приходит к нему, объясняет проблему и тот говорит:
— Снимай штаны и наклоняйся.
После чего дед Макар берет красный фонарь и начинает им размахивать перед задним местом мужика. Мужик не выдерживает и говорит:
— А что, разве это поможет?
— Поможет, еще как поможет. Это и поезда останавливает…

Однажды к известному ленинградскому врачу явился некий пациент с жалобой на апатию, отсутствие аппетита, затяжные приступы меланхолии. Как выяснилось, перепробовал он все средства, все лекарства — ничего не помогает. Внимательно выслушав, тщательно исследовав ипохондрика, врач предложил ему последнее радикальное средство — читать по одному рассказу Михаила Зощенко три раза в день: перед завтраком, обедом и ужином. Правда, добавил врач, теперь после сталинскождановского погрома произведения Зощенко под запретом, но он, доктор, во имя медицины рискнет дать больному книгу из собственной библиотеки.
— Увы,— грустно улыбнулся пациент,— мне это не поможет. Я и есть Зощенко.

Сидит чукча в каяке, ловит рыбу. Вдруг рядом всплывает не наша подводная лодка. Чукча подумал: "Однако, шпиона!" Постучал в лодку. Из люка выглянул некий человек. Чукча:
— Однако, ду ю спик инглиш?
— Yes, of course!
Чукча, грустно:
— А толку?