Хрущеву дали на утверждение список кандидатов на пост главного раввина московской синагоги.

Стало интересно Хрущеву, кто это анекдоты сочиняет. Приказал найти и доставить, чтоб тот ему анекдоты рассказывал. Привезли мужика к Никите Сергеевичу на дачу. Мрамор, хрусталь, золото… Мужик аж рот раскрыл.
Никита Сергеевич:
— Вы удивлены? А через 20 лет так будет жить каждый советский человек!
Мужик:
— Никита Сергеевич, я не понял, кто из нас будет анекдоты рассказывать?

Ялтинская конференция. Рузвельт написал записку и протянул ее Черчиллю. Черчилль прочитал и сжег. Затем написал в ответ записку Рузвельту. Тот прочитал, разорвал ее на мелкие кусочки и бросил в корзину. Сталин дал указание узнать, что было в записках. Лучшие дешифровальщики бились несколько месяцев, восстанавливая по пеплу и по обрывкам фразы. Наконец текст был восстановлен полностью. В записке Черчилля было: "Не волнуйтесь. Старый ястреб не выпадет из
гнезда". Но расшифровать эти фразы нашим так и не удалось. Сталина мучили эти слова до конца войны. Позже он рассказал о них Хрущеву. Через несколько лет Хрущев поехал в Англию, встретился с Черчиллем, спросил о записках, которыми они обменялись во время Ялтинской конференции.
— Мы долго бились над дешифровкой и не смогли понять. Может быть, вы раскроете смысл этой фразы? Дело прошлое.
— Да у меня тогда расстегнулась ширинка. Господин Рузвельт предупредил меня, а я его успокоил.

Эйзенхауэр сказал Хрущеву, что в Москве на улицах полно валяющихся пьяных.
На что Хрущев сказал:
— Положим, у вас в Америке этого добра тоже хватает.
Эйзенхауэр запальчиво воскликнул:
— Приезжайте в Америку и, если увидите хоть одного валяющегося на улице пьяного, можете его пристрелить!
После визита Хрущева в США газеты сообщили, что неизвестный лысый низкорослый гангстер застрелил на улицах нескольких советских дипломатов.

Схватили человека, выдумывающего политические анекдоты, и привели к Хрущеву.
— Как вам удается придумывать анекдоты, когда все довольны? — Спросил Хрущев.
— Этот анекдот не я придумал!

Перед увольнением Хрущеву не подписывают в мавзолее обходной лист: он принял за двоих, а сдал за одного.

Хрущеву задают вопрос:
— Никита Сергеевич, правда, что при коммунизме продукты будем заказывать по телефону?
— Правда, только выдавать их будут по телевизору.

Приятель стал как-то доказывать Хрущеву невозможность построения в СССР за двадцать лет материально-технической базы коммунизма. Хрущев охотно согласился с ним.
— Тогда зачем ты включил в программу партии невыполнимое?
В ответ Хрущев рассказал ему притчу о Ходже Насреддине, который взялся за двадцать лет обучить грамоте осла. Эмир грозил отрубить Насреддину голову, если в указанный срок осел не научится читать. Когда Насреддина спросили, как же он пошел на такое риск, он ответил:
— Ничего страшного, за двадцать лет кто-нибудь да умрет: или я, или осел, или эмир!

Хрущеву после его смещения предложили возглавить онкологический центр.
— Я же в этом ничего не понимаю, — сказал он.
— Но вы же руководили сельским хозяйством — и хлеба не стало!

Приходит поэт к Сталину, приносит стихи:
"Муха-муха, цокотуха,
Позолоченное брюхо,
Муха по полю пошла,
Муха денежку нашла."
Сталин: "Вы что, хотите сказать, что у нас червонцы с портретами вождя по полям валяются?!"
Пошел поэт к Хрущеву: "Муха-муха, цокотуха."
Хрущев: "Э, нет, что это у вас муха по колхозным полям шастает? Этак она всю кукурузу помнет!"
Пошел поэт к Брежневу.
Брежнев: "Что значит — позолоченное брюхо?! Чем это вам наши Герои Социалистического Труда мух напоминают?!"
Пошел к Андропову: "муха-муха, цокотуха."
Андропов: "Постой-постой, что ты про ЦК сказал?!"