— Василь Иваныч, ты ноги-то разожми, лошадка же мается.

Идет Василий Иванович, смотрит — на избе новая вывеска: «Медпункт». Удивился, зашел, видит — сидят за столом Петька в белом халате, рядом Анка — медсестра. «Вот, аферисты, они же в медицине ни хрена не понимают! — думает Василий Иванович — Сейчас я их разоблачу…» Петька тем временем спрашивает:
— На что жалуетесь, Василий Иваныч?
Василий Иванович (соображая, что бы придумать):
— Да вот что-то вкус пропал — ничего не чувствую!
Петька кричит:
— Анка, таблетку номер 6 Василий Иванычу!
Василий Иванович разжевал таблетку, поморщился и выплюнул:
— Петька, да это же говно!
Петька:
— Анка, пиши: «Вкус восстановился».
Василий Иванович ушел, злой как черт. На следующий день опять идет мимо, заходит, думает: «Ну, уж сейчас я их разоблачу!». Говорит:
— Что-то у меня с памятью совсем плохо стало, все забываю, ничего не помню. Можете мне помочь?
Петька (бодро):
— А как же, Василий Иваныч! Анка, таблетку номер 6!
Василий Иванович:
— Так это же говно, Петька, ты мне его вчера давал!
Петька:
— Пиши, Анка: «Память восстановилась».

Буровая в Африке. Бурильщик стоит на тормозе бурит. А рядом на ветке сидит обезьяна и постоянно за ним наблюдает. Как-то раз бурильщик отошел поссать, возвращается, а обезьяна уже вместо него на тормозе стоит и бурит. И так каждый раз. Стоило бурильщику отойти, как обезьяна на его место вставала и бурить начинала. Начальник посмотрел на это дело и уволил бурильщика.
Через полгода звонят бурильщику с буровой и говорят:
— Иваныч, приходи к нам обратно, нам бурильщик нужен.
— Так у вас же обезьяна есть.
— Обезьяна уже мастером стала, и нам опять бурильщик нужен.

Чапаева с Петькой направили в Африку для культурной помощи слаборазвитым странам. Вскоре приезжает комиссия ЦК проверять их работу. Они видят скачущего Чапаева в развевающейся бурке по берегу реки Лимпопо и буксирующего на тросе негра, скользящего по реке на водных лыжах. Комиссия довольна. Она движется дальше и встречает Петьку, который запряг в плуг двух негров и пашет землю.
Комиссия возмущена:
— И это вы называете культурной помощью? Берите пример с товарища Чапаева, катающего негра!
— Не, это Василий Иваныч крокодила на живца ловит!

Пошел Петька учиться в автошколу. Ну, отучился, вернулся, а Василий Иваныч решил его проверить. Ну, сели они в машину, едут.
Василий Иванович:
— Петька! Это какой знак?
Петька:
— Ну, такой-то.
Василий Иванович:
— Петька! А это какой знак?
Петька:
— Ну, такой-то.
Василий Иваныч думает, как бы Петьку на*бать?
Василий Иванович:
— Петька! Останови, я в магазин сбегаю!
А сам за угол, и поставил знак, на котором нарисовал член с яйцами.
Сели, дальше едут.
Василий Иванович:
— Петька! А это чего за знак такой?
Петька:
— Здесь, Василий Иваныч, дорога х*евая, яйца отбить можно!

Идут по пустыне Василий Иваныч и Петька. Голодные, как собаки. Вдруг видят — полуобглоданый пряник в песке валяется. Василий Иваныч говорит:
— Слушай, Петька, давай с тобой в базар поиграем, а то просто так сожрем пряник, быстро, и никакого кайфа.
— А как это?
— Просто, Петька. Ты пойди, пошарься по пустыне, камушков пособирай. Потом придешь и скажешь: «Взвесьте мне пряник». Я тебе пряник продам, и мы его вместе зарубаем.
Ну, значит, ушел Петька. Приходит минут через 10, и к Василию Иванычу:
— Василий Иваныч, продай пряник.
Василий Иваныч (дожевывая):
— Извини, Петька, кончились пряники.

Петька допытывается у Чапаева:
— Василий Иваныч, а вот ты два литра водки выпить можешь?
— Конечно могу, Петька, а как выпью — такие идеи задвигаю!
— Василий Иваныч, а травы — целый косяк — можешь скурить?
— Да запросто, как накурюсь — выхожу перед дивизией речи толкать, так прет!
— Обана, Василий Иваныч, а грибов можешь сожрать горсть? А потом, наверное, книги писать тянет, философию всякую, да?
— Не, Петька, грибов, а потом философию — не могу. А вот товарищ Ленин — может!

В отряд Чапаева прислали из Москвы гранату нового образца. Василий Иванович с Петькой сели в избе за стол, начали изучать инструкцию по эксплуатации. Вдруг — на село налетают «белые», Василий Иванович с инструкцией прыгает в один окоп, а Петька с гранатой — в другой. Василий Иванович кричит:
— Петька, я тебе буду инструкцию зачитывать, а ты делай, что я говорю!
— Хорошо, Василий Иваныч!
— «Взять гранату в правую руку»…
— Взял, Василий Иваныч!
— «Левой рукой выдернуть чеку»…
— Выдернул, Василий Иваныч!
— А теперь — бросай!
— Лови, Василий Иваныч!

Катают Петька с Василием Иванычем шарик по полу. Василий Иваныч спрашивает у Петьки:
— Слышь, Петька ты как думаешь, это говно или пластилин?
Петька лизнул и сказал:
— Говно, Василий Иваныч.
— Вот я тоже думаю, откуда в жопе пластилину взяться…

Уехал как-то Петька на Тибет, всяким восточным штукам учиться. Приезжает через год, а Василий Иванович ему:
— Ну, показывай, чему научился.
Петька напрягается, и стоящий посреди комнаты дубовый стол сам взлетает к потолку.
— Не, Петька, это ерунда! А вот ты сделай, чтобы сейчас во двор выскочил голый Котовский с гармошкой!
Петька тужился-тужился — ан нет! Не получается! Расстроился он, и уехал обратно. Приезжает еще через год — а Василий Иваныч к нему с той же просьбой. И опять ничего не выходит. Расстроился Петька совсем и опять уехал.
Приезжает еще через год, и опять к нему Василий Иваныч:
— Ну что, теперь сможешь?
Петька напрягается, стоит так минут пять — вены на лбу вот-вот полопаются… Вдруг во двор выскакивает плачущий голый Котовский с чугунным радиатором в руках:
— Ну нету у меня гармошки, нету!

Встречает как-то Василия Иваныча Фурманов, и, как обычно, начинает донимать — дескать, темный ты, комдив, и необразованный.
— Вот отгадай, к примеру, Василий Иваныч, загадку. Без окон без дверей — полна горница людей.
Василий Иваныч подумал с минуту и говорит:
— Жопа!
— Нет, Василий Иваныч, это огурец! Или вот еще одна: два конца, два кольца, посредине — гвоздик.
Василий Иваныч задумался на минутку:
— Жопа!
— Эх, Василий Иваныч, темный ты! Ножницы это! — и пошел дальше.
Вскоре встречает Василий Иваныч Петьку:
— Слышь, Петька, мне давеча Фурманов загадку загадал, попробуй отгадать: без окон, без дверей — полна жопа огурцов.
— Василий Иваныч, фигня это какая-то!
— Вот и я думаю — фигня. А Фурманов говорит — ножницы!