— Вы в мои годы, мама, — отвечает невестка, — уже третьего мужа похоронили.
Свекровь отчитывает невестку:
— Полы не умеешь мести, обеды плохо готовишь, сына моего пилишь, ну вот что ты за женщина? Вот я в твои годы…
— Вы в мои годы, мама, — отвечает невестка, — уже третьего мужа похоронили.
Возможно Вам зайдёт:
70-е годы. Идут вступительные экзамены в институт.
Преподаватель спрашивает у абитуриента:
— Скажите, молодой человек, а вот что в нашей стране является руководящей и направляющей силой?
Юноша хлопает глазами.
— А вы знаете, что есть такая Коммунистическая партия?
— Да что-то слышал…
— А вы знаете, кто Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза?
— Нет, не знаю.
— Ну, хорошо, в конце концов, вы знаете, кто такой Леонид Ильич Брежнев?
— Первый раз слышу.
— Очень странно. Простите, а откуда вы к нам приехали поступать в институт?
— Из Урюпинска.
Профессор вздыхает:
— Бросить бы все на фиг и уехать в этот Урюпинск!
В Варшаве на углу улицы Брежнева и улицы Косыгина встречаются два еврея.
— А при Пилсудском мы все-таки ели мясо!
Проходят годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улиц Мао Цзе-дуна и Лю Шаоци.
— А при Советах мы все-таки ели!
Проходят еще годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улицы Лумумбы и Кваме Нкрума.
— А при китайцах нас все-таки не ели!
— Сволочь, подонок, кобель! — кричала женщина, нервно забрасывая вещи в пухлые чемоданы. — Я потратила на тебя лучшие годы своей жизни! И это твоя благодарность?
Ее муж безучастно сидел в кресле, даже не глядя на жену, его лицо было воплощением спокойствия.
— Ну скажи, как ты узнал? — вдруг спросила женщина. — Хотя нет! Я и так знаю! Ты никогда не доверял мне, следил за мной и беспричинно ревновал! Подумаешь? Одно маленькое приключение, мимолетное ни к чему не обязывающее… Да и было оно давно! Откуда ты узнал про санаторий? Лидка рассказала?
Мужчина молчал, ни один мускул на лице его не дрогнул:
— Точно! Лидка! Она на тебя глаз давно положила, вот и растрепала. Лучшая подруга называется! Все! Я ухожу от тебя так и знай, мне не нужен муж, который спелся с моими подругами и следит за мной!
Она решительно хлопнула дверью.
Через некоторое время, в такой гнетущей тишине, мужчина сдержанно выпустил воздух, будто задерживал дыхание, потом взял телефон, набрал номер:
— Привет, Вась…
— Ой! Здорово! Ну и как прошло?
— Слушай, действительно действенный метод. Только знаешь, как трудно было?
— Я предупреждал. Ну, молодец что решился. Твоя тоже ушла?
— Ага, дверью хлопнула, тишина как в раю теперь! И столько всего оказывается у нее было! А я и не знал. Как ты и говорил, она сама все рассказала. Не выдержала.
— Хех! А всего-то и нужно было так это три дня просто молчать, на них это так действует!
Одесса. Обычный день. Умирает Сарочка:
— Абрам, подойди.
— Да, Сарочка!
— Абрам, я должна тебе кое в чем признаться…
— Да, Сарочка!
— Абрам, Мойше — это не твой ребенок.
— Сарочка, и ты говоришь мне это сейчас, когда ему уже 45?
— Да, Абрам, я говорю тебе это сейчас.
— Но чей же он тогда?
— Помнишь, Абрам, мы жили на 10-й Фонтанке и напротив нас жил красивый музыкант?
— Сарочка, я его конечно помню, но он бы тебя даже в те годы не захотел. Он уже тогда пользовался популярностью у всех одесситок!
— Абрам, я ему платила.
— А где ты брала деньги?
— У тебя в кармане.
— Так это таки мой ребенок!
Самолет потерпел крушение над Сахарой. Из всех остались в живых только два пассажира — русский и грузин. Оклемались они и стали осматриваться… Вдруг видят лежит кувшин запечатанный. Схватили, открыли — вылетает джинн и говорит:
— Спасибо, уважаемые, что вернули мне свободу. Я помогу вам. Только за годы заточения я ослаб и не смогу вас вынести из пустыни, а могу дать каждому только по одной вещи — просите!
У русского разум помутился и он говорит:
— Хочу мешок золота!
— Слушаю и повинуюсь! — говорит джинн и у русского появляется мешок золота. А грузин говорит:
— А минэ, пажалста, карзына свэжих, сочних фруктов.
— Слушаю и повинуюсь! — говорит джинн и исчезает, а у грузина появляется большая корзина спелых, сочных фруктов.
Делать нечего — надо из пустыни самим выбираться. Пошли. Шли целый день — спеклись — решили привал устроить. Русский рухнул без сил, а грузин достал из корзины два апельсина — один апельсин положил перед собой, а второй стал жрать — смачно так! — сок течет… Русский не выдержал и говорит:
— Угостил бы апельсинчиком-то…
— Э-э-э! Этот апэлсин стоит мэшок золота!
— Ни фига себе! Да это же грабеж!
— Вай, дарагой, зачем так абыдно гаваришь? Пачиму грабеж? Вес базар абайды — где дишевлэ найдеш?
Два еврея в годы Первой мировой войны были армейскими поставщиками.
Шлойме жалуется своему конкуренту Мойше:
— Я продал армии партию противогазов — только Бог да я знали, что они пропускают газ! И что, по-твоему, придумал военный министр? Заставил меня надеть один из моих противогазов и засунул меня в газовую камеру — он, видите ли, решил проверить качество противогаза. Я уже прочитал заупокойную молитву — но ты представляешь: со мной ничего не случилось. Мойше, это было настоящее чудо!
— Это не было чудо, — отвечает Мойше. — Ведь газ-то поставлял я!
Антирелигиозный агитпоход в Поволжье, 30-е годы, село. После лекции на тему: "Религия — опиум для народа" на лавочке сидят старики, к ним подходит лектор:
— Ну как, теперь вы поняли, что Бог — это плохо?
Старики:
— Мы всегда были против Бога, да покарает его Аллах…