— Никогда больше не буду работать на эту жирную свинью!

— Папа, а у вас ведь в Советской армии была толерантность?
— Кто тебе такую херню сказал?!
— Ну ты ж сам говорил, что вместе с тобой служили два хохла, татарин, бурят, грузин и латыш. И типа все зашибись было.
— Запомни раз и навсегда. Толерантность — это фальшь, либерализм и гомосеки. А у нас в Советской армии была дружба народов.

Муж стоит и смотрит в окно. Вдруг он кричит:
— Соня, вот идет женщина, которую любит Рабинович!
Жена роняет тарелку, спотыкается о порог, бросается к окну:
— Где, где?
— Да вон, на углу, в синем платье.
— Идиот, это же его жена!
— А я что сказал?

Приехал новый русский на охоту на медведя. Джип-Хаммер, специальный камуфляж, навороченный автомат с оптическим прицелом ночного виденья. Заходит в лес, а навстречу ему мужик в лаптях, в ушанке и в телогрейке — типичный деревенский алкаш:
— О, мил человек, куда путь держишь?
Новый русский:
— На медведя!
— Да неблагодарное это занятие… Медведь — ХОЗЯИН! На него мой дед с рогатиной ходил, отец с рогатиной ходил…
— Да ты смотри! Этот автомат — хоть слона завалит!.. Оптика, пули с бронированным сердечником… — Сказал он это и ушёл в лес.
Алкаш, затягивается самокруткой:
— Да-а-а теперь в лес вообще ходить опасно… У медведя там и так ужо две рогатины, а теперь и автомат еще будет…

Идет чукча, широко расставляя ноги. Встречный русский интересуется:
— Что это с тобой?
— Был у доктора, однако, сказал, холестерина плохая.
— Ну и что?
— Велел к яйцам даже не прикасаться.

Пионерка спросила Хрущева:
— Дяденька, правду папа сказал, что вы запустили не только спутник, но и сельское хозяйство?
— Передай своему папе, что я сажаю не только кукурузу!

Штирлиц шел по улице. Навстречу Мюллер.
— Хайль Гитлер! — сказал Штирлиц.
Мюллер упал в канаву.
— Фанатик, — решил Штирлиц и поправил буденовку на голове.

Однажды в ресторане поручик Ржевский встретился с полковником. Полковник сказал:
— Поручик, вы, я вижу, частенько в ресторан ходите — чуть не каждый день. А у меня вот на такие дела денег не хватает.
— А вы что с жалованием делаете, как получаете? — спросил поручик.
— Да все жене отдаю, а там что она мне выдаст, то и мое.
— М-м… Вы с женщинами не умеете обращаться. Подойдите к ней, в шейку поцелуйте, за плечико возьмите, попросите, она вам и даст лишний червонец.
Придя домой, полковник подошел сзади к жене, и поцеловал ее в шею.
— Что, поручик, опять деньги кончились? — спросила она.

Жила-была Баба-Яга, и была у нее внучка, страшная. Выросла внучка, стала взрослая, и захотелось ей любви настоящей. Тогда бабка собрала богатырей и сказала им, что кто удовлетворит внучку, получит много золота, а кто не сможет, того она съест. Пошел Алеша Попович. Пыхтел, пыхтел часа два — внучке не понравилось. Съели Алешку. Пошел Добрыня. Три часа топтал внучку, но ей все равно не понравилось. И его съели. Пришла очередь Ильи, тот дал бабке метлу и сказал ей, чтобы улетала отсюда на весь день. Прилетает бабка, а там такое: лес повален, звери лежат полуудовлетворенные, избушка раком загнута. Забегает в дом, смотрит, на столе лежит рыжий волосатый х*й, а в углу внучка стонет. Бабка спрашивает:
— Ну, как? Та ей в ответ:
— Ой, хорошо, бабуля!
— А где Илья.
— Да, ему мало оказалось, он в лес пошел зверей удовлетворять.
— А что за х*й на столе?
— Да это наш кот Васька, он все увидал и ох*ел.

Захотел раз Чукча избавиться от своего больного и богатого брата. Пригласил он Русского — каратеиста и сказал:
— Переоденься шаманом и убей моего брата.
Русский переоделся, вошел в чум, оттуда послышалась возня. Русский вышел: готово дело. Потом у Чукчи умирал второй брат и он опять позвал Русского добить брата. А потом Чукча подумал: "Этот человек убил двух моих братьев. Теперь надо убить его." И позвал Японца — каратеиста и сказал ему:
— Притворись моим умирающим братом, а когда под видом шамана войдет Русский — убей его.
Русский, ничего не подозревая, вошел в чум; послышалась возня и хрип. Русский вышел и сказал:
— Ну и братец был у тебя! Ему бы еще жить да жить!

Никсон спросил у Бога, когда в США кончится безработица.
— Через двадцать лет, — ответил Бог.
— Жаль, это будет уже не при мне! — сказал Никсон.
Брежнев спросил у Бога, когда в России наступит счастливая жизнь.
— Жаль, это будет уже не при мне! — ответил Бог.