— Петрович, ты служил прапорщиком на продскладе! Ты можешь убить только своим интеллектом и внешне...

Вовочка приходит в школу и говорит учительнице:
— Марь Иванна! Я больше у вас учиться не буду — в Америку уезжаю!
— Это как, Вовочка? Почему?
— Да вот письмо пришло — мой дедушка в Америке ослеп, а у него ферма, два завода, пятнадцать магазинов… Трудно ему, надо помогать.
— А ты напиши дедушке, чтобы продал все, деньги в "Красный крест" перевел, а сам сюда приехал. А мы над ним всем классом шефство возьмем…
— Марь Иванна, в письме ясно написано — дедушка ослеп, а не *банулся!

Воспитательница детского сада полчаса натягивала рейтузы на маленькую девочку. Когда она со вздохом облегчения выпрямилась, девочка сказала:
— Это не мои рейтузики.
Внутренне рыча, воспитательница пятнадцать минут стягивала рейтузы обратно. Когда она закончила, девочка сказала:
— Это рейтузики моего брата, мама иногда надевает их на меня.

— Мойша, почем у тебя гробы?
— По пятнадцать.
— Ха, у Рабиновича по двадцать, так там хоть есть где развернуться!

Даже если вы знаете пятнадцать иностранных языков, русский вам все равно необходим. Мало ли что: упадете или что-нибудь тяжелое на ногу уроните.

— Сколько у нас всего евреев? — спрашивает Брежнев Косыгина.
— Миллиона три — четыре.
— А если мы им всем разрешим уехать, многие захотят?
— Миллионов десять — пятнадцать.

Я двадцать лет занимаюсь боксом, жена — пятнадцать лет кикбоксингом. Мы не ссоримся. Реально страшно.

— Подсудимый, расскажите, как было дело?
— Прихожу домой — они лежат (жена и любовник). Я человек спокойный, пошел на кухню, взял во-о-от такой нож, сижу, чищу апельсин. Тут он вбегает, поскользнулся на корке и прямо на нож… И так пятнадцать раз.
— Ваше последнее слово?
— Сорок тысяч и ни копейки больше!
— Суд удаляется на совещание.

На лавочке в парке два молодых человека ведут, довольно громко, довольно откровенно жестикулируя, обычную для их круга беседу:
— А я вчера такую девку снял! Да ты что! И так умеет, и так, и туда и сюда…
— Та! Вот я вчера… Такой кайф! А так ты пробовал (демонстрирует), а так?
Сидевший рядом эстонец, послушав минут с пятнадцать эти описания, с брезгливым выражением лица подходит к парням:
— Извинитте, но я нне софсем поннимааю, как можно ттыкатть членомм в живого человекаа…?

Попал Леонид Ильич Брежнев в авиакатастрофу. В крайне тяжелом состоянии его доставили в больницу. Необходимо переливание крови. Но в Кремле в тот день не было электричества, и вся консервированная кровь, хранившаяся в холодильниках, испортилась. А у Брежнева была очень редкая группа крови. Отправили гонцов по всей Москве. И наконец где-то на окраине города разыскали человека с нужной группой крови. Им оказался какой-
то щупленький еврей. Взяли у него кровь и доставили в операционную. Перелили кровь. Прошло минут пятнадцать — Брежнев открывает один глаз, затем — второй, начинает причмокивать.
Кто-то из членов Политбюро спрашивает:
— Ну как, Леонид Ильич?
— Надо уезжать!

— Вовочка, сколько будет трижды три?
— Десять, Марья Ивановна.
— А не девять?
— Ой, да хоть восемь, хоть пятнадцать! Как вам больше нравится! Мне мой отец вообще запретил спорить с женщинами.