Человек гордится своими предками...

Идет чукча по тундре. Видит — лежит обмороженный человек. Притащил его в чум, обогрел, чаем напоил. Это оказался ростовчанин. Он и говорит:
— Приезжай в Ростов, я тебя большим человеком сделаю, будешь на великом заводе «Ростсельмаш» работать.
Чукча приехал, заходит в отдел кадров, его спрашивают:
— Что ты умеешь делать?
— Белку в глаз стрелять, рыбу ловить, охотиться.
— Считать, писать умеешь?
— Нет.
— Тогда иди отсюда.
Чукча обиделся и уехал. Настала весна. Идет чукча по тундре и видит еще один замерший лежит. Притащил в чум, обогрел его, оказался американец. В благодарность он чукче говорит:
— Приезжай ко мне, я тебя великим человеком сделаю.
Через 20 лет едет чукча в шикарном лимузине, рядом сидит красивая блондинка и говорит:
— Эй, Джо, отсчитай мне 10000$ на платье.
— Возьми в бардачке.
— Я хочу, чтобы ты отсчитал своими руками.
— Эх ты, дура, если бы я умел считать, я бы давно на великом заводе «Ростсельмаш» работал.

Московский метрополитен. Сидит мамаша и ее сынуля, возле них стоит красивая девушка в белой шубе, рядом с девушкой стоит панк, жует жевачку, в ушах наушники. Ребенок, что есть мочи, старается загадить своими ботинками шубу девушки, девушка старается отодвинуться, но в вагоне жуткая давка, отойти нет возможности. Девушка в шубе вежливо просит маму дикого чада сделать что-то, мол, шуба пачкается и так далее. Мамаша, услышав претензии в свою сторону, начинает истошно орать:
— Вы калечите психику моего ребенка! До пяти лет не воспитывают! Нужно беречь нервы ребенка! И вообще, иди ты нафиг коза драная!
Все затаив дыхание слушают. На лице девушки в шубе справедливое негодование и растерянность. Мамаша беснуется! Стоящий рядом с девушкой в шубе панковатого вида парень снимает наушники, вынимает изо рта жвачку и медленно впечатывает жвачку прямо в середину лба крикливой мамаши! Наступает прямо таки гробовая тишина, в которой отчетливо слышны слова парня:
— Меня тоже до пяти лет не воспитывали!

Ох, и нравится мне моя невестка, ох и нравится! Я ей говорю: "Машка, п*зда ты такая, глянь, как ты, сука стираешь! Дай я тебе покажу как надо." А она мне: "Мама, вы меня за*бали совсем! Идите со своими *баными советами на х*й!"
— Ну не дерется хоть?
— Что ты! Она ко мне со всем уважением!

Монашку отправили в командировку по делам монастыря. Села она в поезд, на следующей станции к ней в купе подсаживается шикарная, элегантная дама. Монашка смотрит во все глаза, затем спрашивает:
— Скажите, пожалуйста, сколько стоит Ваша шляпка?
— Шляпка,— отвечает дама,— одна ночь любви.
— Скажите, пожалуйста, сколько стоит Ваша шубка?
— Шубка, три ночи любви.
— Скажите, пожалуйста, сколько стоит Ваше колье?
— Колье, пять ночей любви.
Приезжает монашка в монастырь. Поздно вечером стук в дверь. Открывает монашка дверь и говорит:
— Идите Вы…, отец Афанасий, со своими карамельками!"

Собрались как-то раз ежи со всего мира, сбились в стаи и решили податься на юг. Ежей было очень много. Их стаи походили на бескрайний серый океан. И пошли ежи к своей заветной цели, через леса и поля, реки и горы, кручи и косогоры, сметая своими маленькими серыми иголочками все вокруг. И оставалась после них лишь пустая голая пустынная земля. Словно адский ураган, посланный из ада, проносились стаи сквозь города и села, чиня голод и разруху. Через несколько недель сумасшедшего похода, ежи вышли на опушку великого южного леса. И вдруг маленький хромой ежик, выбившись из общего потока, протиснулся в начало стаи, выбежал вперед и закричал, срывающимся голосом:
— Братва, СТОП!!! А не гоним ли мы?!

Англичанин, француз и русский хвалятся своими женами.
— Когда моя жена катается верхом,— говорит англичанин,— ее ноги достают до земли. Не потому, что лошадь низкорослая, а потому, что у моей жены длинные ноги!
— Я свою жену обнимаю за талию двумя пальцами одной руки,— говорит француз.— Не потому, что у меня большая рука, а потому, что у моей жены узкая талия!
— Перед уходом на работу,— говорит русский,— я хлопаю свою жену по заднице, а когда возвращаюсь, с работы, она у нее еще трясется. Не потому, что у моей жены задница дряблая, а потому, что у нас в Советском Союзе самый короткий, в мире рабочий день.

Встретились три бабки и давай своими внуками хвалиться:
— Мой внук будет врачом: он все время возится с какими-то ампулами, шприцами, делает себе какие-то уколы.
— А мой внук будет агрономом. Он сеет на даче мак, коноплю, ухаживает за ними, ждет урожая.
— А мой внук будет шофером: он мочит тряпку в бензине, накидывает ее на голову и говорит: "Бабка, не мешай, сейчас буду отъезжать".

— Мама, можно я надену лифчик?
— Нельзя!
— Мам, но мне ведь уже 15 лет.
— Отстань, Вовочка! Вечно ты со своими дурацкими глупостями!

— Здравствуйте, Ватсон, — сказал Холмс, сидя в полумраке комнаты у потрескивающего дровами камина и покуривая свою любимую трубку. — Я вижу, на улице отличная сухая погода?
— Напротив, Холмс, — возразил Ватсон. — Идет дождь и очень грязно. А если вы о том, что у меня чистые туфли, так я переобулся в прихожей.
— Хм, — хмыкнул Холмс. — А за обедом вы пили розовый "Шабли" семьдесят четвертого года?
— Нет, Холмс, это официант в ресторане споткнулся и вылил на меня бокал с вином, который он нес на другой столик.
— Хм… А почему это вы сменили сорт сигар?
— Я не менял, — сказал Ватсон, доставая свой портсигар. — Просто встретился со старым другом, тот угостил своими.
— Тьфу! — в сердцах плюнул великий детектив. — Ничего-то у меня сегодня не получается! Пойду лучше поиграю на скрипке.
И Холмс пошел в свою комнату.
"А миссис Хадсон потом опять будет спрашивать, почему мистер Холмс так мучает кошку," — подумал доктор Ватсон, усаживаясь в освободившееся кресло у камина.

Состарился бык в стаде. Старый фермер, добрая душа, решил не пускать на бойню своего любимца, однако, для дела приобрел молодого бычка. Попав в стадо, молодой сразу стал заниматься своими прямыми обязанностями, а старый вдруг стал раздувать ноздри, рыть землю копытом и прочими способами показывать свое возмущение поведением новичка.
Несколько удивленный, фермер успокаивающе обращается к старому быку:
— Ну, что ты, дружище? Мы с тобой уже не молоды, заниматься этим делом не можем. Нам теперь лишь на солнышке греться.
— Да знаю я, знаю. Это я так, на всякий случай, чтоб с коровой не перепутал.