— Скажите, ребе, это большой грех, что у моей Сарочки ребёнок родился до свадьбы?

Поляк приходит в костел на исповедь и говорит священнику:
— Пан ксендз, я согрешил.
— В чем заключается грех, сын мой?
— Я обманул еврея…
Ксендз после короткого раздумья:
— Это не грех, сын мой. Это чудо!

Голландец пришел к священнику исповедоваться:
— Святой отец, грешен я.
— В чем, сын мой?
— Спрятал я у себя в погребе во время второй мировой одного еврея.
— Так это не грех, сын мой.
— Но видите ли отче, я за это брал с него по 20 гульденов в неделю.
— А вот это грех, хотя и не такой большой. Но раз раскаиваешься, ступай себе с миром.
— Спасибо, святой отец. У меня еще вопрос.
— Слушаю, сын мой.
— Раз уж на то пошло, наверное теперь нужно рассказать этому еврею, что война кончилась?

Раввин:
— Евреи, запомните. Есть три самых страшных греха. Первый грех — это злорадство. Если у соседа сдохла корова — не надо радоваться, надо посочувствовать человеку. Второй грех — это уныние. Если у тебя только одна корова, она старая и больная и дает мало молока — не унывай, а радуйся, ведь у кого-то даже такой коровы нет.
Голос из толпы:
— Ребе, но ведь радоваться, что у кого-то нет коровы — это же злорадство, страшный грех, вы же сами только что сказали.
Раввин:
— А третий грех — это занудство.

Едет поезд. В купе на станции заходит молодой священник. А в купе сидит девушка, красивая такая, в короткой юбочке. Едут довольно долго, и попу вдруг захотелось…
— О дочь моя, позволь с тобой грех совершить?
— В чем проблема, святой отец, деньги плати и вперед…
После процесса:
— Ну что, святой отец, деньги платить будем?
Поп (перекрестясь и подняв палец вверх):
— Всевышний заплатит!!!
И тут грузин с верхней полки:
— Пааслушай ты, каазел! Всевишний уже заплатил, теперь пускай всенижний платит!

Согрешил однажды Рабинович с чужой девушкой. Пришёл к раввину, чтобы тот отпустил ему его грехи.
Раввин:
— Отвечай, с кем ты совершил такой грех!
— Не могу, ребе!
— Я всё равно знаю с кем — с дочерью портного Лазаря, Идой, совратившей весь Израиль. Верно?
— Нет, ребе!
— Тогда, очевидно, с блудницей Ханой, супругой булочника Исаака?
— Нет, ребе!
— Ах нет? Может, тогда, с Бертой, овдовевшей соседкой Михаэля?
— Нет, ребе!
— Тогда вон из синагоги! Распутник! Не будет тебе прощения!
Рабинович идёт довольный, его встречает Гольдберг.
Гольдберг:
— Ну шо, Абрам, простил тебя ребе?
— Нет.
— Шо ж тогда довольный такой?
— Я столько адресков узнал.

Мать-настоятельница принимает партию только что постригшихся монашек.
— Сестры мои, кто из вас хоть раз в жизни видел член?
Одна из монашек робко поднимает руку.
— Сестра моя, вон ведерко со святой водой, иди, промой глаза, тебе все простится.
Монашка идет, моет глаза.
— Сестры мои, кто из вас держал член в руке?
Другая монашка робко поднимает руку.
— Сестра моя, иди, помой руки в ведерке со святой водой, тебе твой грех простится.
Третья монашка поднимает руку:
— Мать-настоятельница, а можно я пойду, рот прополоскаю, пока там никто жопу не подмыл.

Приехал как-то в женский монастырь один журналист! Тамошние монашки его спрашивают, им ведь грех сексом заниматься:
— А как выглядит женщина перед половым актом?
Он отвечает:
— Скорее всего, как бутон нераспустившейся розы!
Монашки
— А-а-х! А как во время?
Журналист
— Наверно, как распустившаяся роза!
Монашки
— О-о-х! И как же после всего?
Журналист, слегка подумав:
— Вы видели рожу бульдога, обожравшегося сметаны?

Долгие зимние вечера. Монастырь. Батюшка скучает. Ну и отправляется он к новенькой монашке — симпатичной девушке в келью.
Заходит и говорит:
— Ну что, дочь моя… Снимай рясу!
— Батюшка, так ведь это же грех! — восклицает монашенка.
— Снимай, Бог всё простит.
Та снимает рясу.
— И подрясник тоже снимай.
— Батюшка, так ведь это же грех!
— Снимай, Бог всё простит.
Та снимает подрясник.
— И исподнее снимай.
— Батюшка, так ведь это же грех!
— Снимай, дочь моя, Бог всё простит.
Монашенка полностью раздевается.
— Ну а теперь, дочь моя, становись в коленно-локтевую позу!
— Батюшка, так ведь это же совсем грех!!!
Становись, становись, дочь моя. Бог всё простит.
Девушка встаёт в эту самую позу. Тут батюшка разбегается и ка-ак засадит ей пендаля со всей дури!
— Э-эх, скукотища!

— Отче! Каюсь в том, что пукал в святом храме!
— Это тяжкий грех, сын мой!
— Не поможет ли его загладить пять тысяч долларов? (дает деньги попу)
— Не сомневайся в милосердии божьем, сын мой!
— Ой, отче! Я вместо пяти тысяч семь дал! Верните две обратно!
— Можешь допукать на две тысячи прямо сейчас!

Абрам согрешил с чужой женой и, как положено, пришел в синагогу за отпущением грехов. Его встречает раввин.
— Отвечай, с кем ты совершил грехопадение?!
— Не могу, раби.
— Можешь и не стараться! Я и так знаю, что ты согрешил с женой булочника Шихмана — она известная блудница.
— Нет, раби.
— Нет?! Так, значит, ты согрешил с дочерью портного Каца?! Как так низко пал, несчастный!
— Нет, раби.
— Что-о-о-о?! Неужели ты спутался с этой распутницей, племянницей лавочника Рабиновича?! О-о-о-о!
— Нет, раби.
— Ах, нет?! Вон отсюда, развратник! Не будет тебе никакого отпущения!
Абрам выходит из синагоги довольный, как слон. Столпившиеся у крыльца евреи спрашивают его: — Ну как, Абрам, отпустил тебе раби грех?
— Нет
— А чего ты тогда такой довольный?
— А я таких три адреса узнал!