Советские анекдоты времен СССР
Армянское радио Брежнев Горбачёв Ленин Пионеры Сталин Хрущёв
Армянское радио спрашивают:
— Как объяснить бухгалтеру, что такое бит?
— Элементарно, это байт минус налоги.
— А как объяснить ему, что такое байт?
— Элементарно, объясните ему 8 раз, что такое бит.
— А как объяснить, что такое килобайт?
— Это слишком долго рассказывать…
— Как объяснить бухгалтеру, что такое бит?
— Элементарно, это байт минус налоги.
— А как объяснить ему, что такое байт?
— Элементарно, объясните ему 8 раз, что такое бит.
— А как объяснить, что такое килобайт?
— Это слишком долго рассказывать…
К Ленину в кабинет заходит ходок.
Ленин ему:
— Садитесь, товарищ. Вы, конечно, беднячок?
— Да нет, Владимир Ильич. Есть коровка у меня.
— Ага, стало быть, середнячок?
— Да уж ладно, Владимир Ильич… Две лошадки у меня и коровка… Дети сыты-обуты.
— Ага, значит, кулачок. Феликс Эдмундович, расстреляйте, пожалуйста, товарища… Но сперва — чайку.
— Ильич, время-то обеденное, после обеда и расстреляем.
— Нет. Непременно до. А его обед отдайте детям бедняков.
Ленин ему:
— Садитесь, товарищ. Вы, конечно, беднячок?
— Да нет, Владимир Ильич. Есть коровка у меня.
— Ага, стало быть, середнячок?
— Да уж ладно, Владимир Ильич… Две лошадки у меня и коровка… Дети сыты-обуты.
— Ага, значит, кулачок. Феликс Эдмундович, расстреляйте, пожалуйста, товарища… Но сперва — чайку.
— Ильич, время-то обеденное, после обеда и расстреляем.
— Нет. Непременно до. А его обед отдайте детям бедняков.
Один курсант заблудился, и сел на каком-то поле. Вызвал по радио помощь. Прилетает инструктор, глядь — самолет курсанта стоит на каком-то крошечном пятачке. У старого аса взыграло самолюбие, какой-то курсант сел а я нет?! Разворачивается, и почти вертикально — хрясь. Что-то поломалось. Выскакивает из самолета и на молодого, почему тот, такой сякой не сел на соседнее большое поле.
Курсант и говорит:
— А я и сел на соседнее большое поле. А самолет с колхозниками перетащили сюда, чтобы поле освободить для вас.
Курсант и говорит:
— А я и сел на соседнее большое поле. А самолет с колхозниками перетащили сюда, чтобы поле освободить для вас.
Ленин Феликсу:
— Дгочи!
— Чего?
— Я сказал, дгочи!
— Нет, я не могу!
— Именем геволюции говогю: дгочи!
— Ну ладно, ладно. (дрочит. Ленин смотрит.)
— Ну ладно, хватит.
— Нет уж, позвольте!
— Дгочи!
— Чего?
— Я сказал, дгочи!
— Нет, я не могу!
— Именем геволюции говогю: дгочи!
— Ну ладно, ладно. (дрочит. Ленин смотрит.)
— Ну ладно, хватит.
— Нет уж, позвольте!
Муж возвращается домой, застает жену с любовником и собирается с ним расправиться.
— Не смей его бить! — кричит жена. — Он живого Ленина видел!
— Не смей его бить! — кричит жена. — Он живого Ленина видел!
— Слушай, что с тобой?! С чего это ты такой солидный, серьезный человек и вдруг так напился?
— С горя. Я всю жизнь считал, что Ленин мой отец родной, а коммунистическая партия заместо матери. А теперь вдруг узнаю, что я — круглый сирота.
— С горя. Я всю жизнь считал, что Ленин мой отец родной, а коммунистическая партия заместо матери. А теперь вдруг узнаю, что я — круглый сирота.
В 1920 году получил рабочий за хорошую работу "награду" — портреты Ленина и Троцкого. Приходит в голую пустую комнатку с тюфяком на полу и одним гвоздем в стене и размышляет: "Ленина повесить, а Троцкого поставить к стенке, или лучше повесить Троцкого, а к стенке — Ленина?"
Кризис среднего возраста наступает тогда, когда твои любимые песни начинают звучать на радио "Ретро".
Атмосфера личной беседы Брежнева с Киссинджером в Кремле была столь дружественной, что Киссинджер нарисовал на Брежнева дружеский шарж. Он изобразил его в виде коровы, которую сосут много телят. На каждом сосущем было написано название одной из стран народной демократии.
— А где же сам Советский Союз? — спросил Брежнев.
— Я его не изобразил, т.к. знаю, что у вас не любят порнографию.
— А где же сам Советский Союз? — спросил Брежнев.
— Я его не изобразил, т.к. знаю, что у вас не любят порнографию.
Построили новое метро. Открывают линию строители, все приглашенные. По радио объявляют:
— Станция "Хрущевская", Переход на станцию "Самогоновская" с выходом на кукурузное поле. Следующая станция
"Брежневская".
Едут. Машинист объявляет:
— Станция "Брежневская". Переход на станцию "Питейная" с выходом на "Малую землю". Следующая станция "Андроповская".
Едут дальше.
— Станция "Андроповская". Переход на станцию "Чекистская" с выходом на Петровку, 38, с конфискацией имущества.
— Станция "Хрущевская", Переход на станцию "Самогоновская" с выходом на кукурузное поле. Следующая станция
"Брежневская".
Едут. Машинист объявляет:
— Станция "Брежневская". Переход на станцию "Питейная" с выходом на "Малую землю". Следующая станция "Андроповская".
Едут дальше.
— Станция "Андроповская". Переход на станцию "Чекистская" с выходом на Петровку, 38, с конфискацией имущества.
Просматривая очередной обновленный список правительства понимаешь, что Ленин был прав: кухарка действительно может управлять государством. Правда, очень хреново.
— Почему не слышно армянского радио?
— Потому что оно передает для глухонемых.
— Потому что оно передает для глухонемых.
Вашингтон. Белый Дом. Обед в честь Горбачева. Раисе Максимовне понравилась ложка и она локтем толкает мужа:
— Миша, хочу ложку.
— Рая, ты чего: люди же вокруг…
— Я же сказала — хочу ложку.
— Ну ладно, — Горбачев поворачивается к Шеварднадзе и шепчет, — Будь другом, приватизируй ложку.
Тот делает грустные глаза и говорит:
— Не могу. Уже приватизировал…
Тогда Михаил Сергеевич встает и объявляет:
— Дамы и господа, сейчас я вам покажу фокус. Смотрите, я беру эту ложку и опускаю к себе в нагрудный карман, а Эдуард Амросиевич достает ее из своего ботинка.
— Миша, хочу ложку.
— Рая, ты чего: люди же вокруг…
— Я же сказала — хочу ложку.
— Ну ладно, — Горбачев поворачивается к Шеварднадзе и шепчет, — Будь другом, приватизируй ложку.
Тот делает грустные глаза и говорит:
— Не могу. Уже приватизировал…
Тогда Михаил Сергеевич встает и объявляет:
— Дамы и господа, сейчас я вам покажу фокус. Смотрите, я беру эту ложку и опускаю к себе в нагрудный карман, а Эдуард Амросиевич достает ее из своего ботинка.
Ленин в Шушенском закончил работать поздно ночью и решил размяться с НКК:
— Надюша…
— Наденька…
— Надь…
— Надежда Константиновна.
— Крупская!
— Крупа!
— … Спит, сука…
— Надюша…
— Наденька…
— Надь…
— Надежда Константиновна.
— Крупская!
— Крупа!
— … Спит, сука…
Умер Хрущев. Идет по загробному миру и видит у всех на груди две буквы — ТК. Он побежал в загробное Политбюро к Вершителю Судеб и спрашивает: почему у всех буквы ТК, а меня обошли?
— Сейчас дам указание и тебе присвоят звание ТК.
— А что это означает?
— Вон видишь, Карл Маркс с Фридрихом Энгельсом ходят — у них тоже ТК! Это теоретики коммунизма. Владимир Ленин вон читает на лавочке — творец коммунизма. Иосиф Сталин, сидит, у него ТК означает тиран коммунизма.
— Ну, а я, я кто? — допытывается Хрущев.
— А ты — тля кукурузная!
— Сейчас дам указание и тебе присвоят звание ТК.
— А что это означает?
— Вон видишь, Карл Маркс с Фридрихом Энгельсом ходят — у них тоже ТК! Это теоретики коммунизма. Владимир Ленин вон читает на лавочке — творец коммунизма. Иосиф Сталин, сидит, у него ТК означает тиран коммунизма.
— Ну, а я, я кто? — допытывается Хрущев.
— А ты — тля кукурузная!
— Занимаешься ли ты физкультурой, когда по радио передают утреннюю физзарядку?
— Конечно. Но я делаю только первое упражнение.
— Это какое же?
— "Откройте форточку".
— Конечно. Но я делаю только первое упражнение.
— Это какое же?
— "Откройте форточку".
Стоит как-то Леонид Ильич Брежнев на балконе. Вдруг мимо пролетает Карлсон.
— Ты кто? — спрашивает Леонид Ильич
— Вы что меня не помните? Я — Карлсон.
— А-а-а, как же, как же, и соратника твоего, Энгельсона, тоже помню.
— Ты кто? — спрашивает Леонид Ильич
— Вы что меня не помните? Я — Карлсон.
— А-а-а, как же, как же, и соратника твоего, Энгельсона, тоже помню.
Владимир Ильич Ленин звонит Дзержинскому.
— Феликс Эдмундович! Повешайте 200, нет, 300 белогвардейских офицеров.
— Владимир Ильич, говорите точно, сколько вешать!
— Феликс Эдмундович! Повешайте 200, нет, 300 белогвардейских офицеров.
— Владимир Ильич, говорите точно, сколько вешать!
Американские ученые выявили, что двух выходных дней в неделю недостаточно, чтобы восстановить силы, даже если спать по 10 часов!
Российское правительство считает, что мы лодыри и надо увеличить рабочий день до 12 часов.
Сталин был тираном и считал, что советский человек слишком много работает и нужно сокращать рабочий день, чтобы больше отводить времени на культурную жизнь!
Похоже, что мы стремимся походить на Европу только в том, чтобы ездить с включенным всегда ближним светом.
Российское правительство считает, что мы лодыри и надо увеличить рабочий день до 12 часов.
Сталин был тираном и считал, что советский человек слишком много работает и нужно сокращать рабочий день, чтобы больше отводить времени на культурную жизнь!
Похоже, что мы стремимся походить на Европу только в том, чтобы ездить с включенным всегда ближним светом.
У армянского радио спросили:
— Чем отличаются осенние ботинки от зимних?
Ответ:
— Парой шерстяных носков.
— Чем отличаются осенние ботинки от зимних?
Ответ:
— Парой шерстяных носков.
Горбачев читает доклад:
— Хохохоохоохо…
— Михаил Сергеевич, переверните листок, — шепчет Рыжков, — мы же с вами вчера на президиуме в крестики-нолики играли.
— Хохохоохоохо…
— Михаил Сергеевич, переверните листок, — шепчет Рыжков, — мы же с вами вчера на президиуме в крестики-нолики играли.
Мэр города Москвы Лужков решил продать мумию Ленина дабы пополнить городскую казну средствами. Были отосланы предложения во все страны и музеи мира. Но никто не захотел купить мумию Ленина. Лишь только из Иерусалима пришел положительный ответ.
Через день Лужков отказался продавать мумию Ленина в Иерусалим:
— У вас уже один воскрес…
Через день Лужков отказался продавать мумию Ленина в Иерусалим:
— У вас уже один воскрес…
— Чем отличается заяц от Хрущева?
— Заяц трепаться не любит.
— Заяц трепаться не любит.
Брежнев связался по прямому проводу с Никсоном, чтобы рассказать ему свой сон: над Белым домом развевается красный флаг!
Назавтра Никсон позвонил Брежневу и рассказал ему свой сон: над Кремлем развевается красный флаг!
— Так оно и есть, — ответил Брежнев, — над Кремлем действительно развевается красный флаг.
— Да, но на том красном флаге, который я видел во сне, — сказал Никсон, — было что-то написано по-китайски!
Назавтра Никсон позвонил Брежневу и рассказал ему свой сон: над Кремлем развевается красный флаг!
— Так оно и есть, — ответил Брежнев, — над Кремлем действительно развевается красный флаг.
— Да, но на том красном флаге, который я видел во сне, — сказал Никсон, — было что-то написано по-китайски!
Студенты археологического института на раскопках.
Профессор:
— Ну, ребята, что вы можете сказать об этих трех скелетах?
Молчание.
— Подсказываю: это скелеты не женщин.
Молчание.
— Господи, чему же вас учили целых пять лет?!
— Неужели это скелеты Маркса, Энгельса и Ленина?
Профессор:
— Ну, ребята, что вы можете сказать об этих трех скелетах?
Молчание.
— Подсказываю: это скелеты не женщин.
Молчание.
— Господи, чему же вас учили целых пять лет?!
— Неужели это скелеты Маркса, Энгельса и Ленина?
— Мужчина, а Вас жена никогда не укоряет тем, что Вы работаете простым сторожем в психиатрической больнице?
— Бывает! Но когда ты можешь послать на х*й Наполеона и дать п*зды товарищу Ленину — чувство собственного достоинства побеждает жалкую критику!
— Бывает! Но когда ты можешь послать на х*й Наполеона и дать п*зды товарищу Ленину — чувство собственного достоинства побеждает жалкую критику!
— Каковы будут результаты выборов через десять лет?
— На этот вопрос армянское радио не может ответить, т.к. результаты этих выборов украдены из секретариата ЦК КПСС.
— На этот вопрос армянское радио не может ответить, т.к. результаты этих выборов украдены из секретариата ЦК КПСС.
Сталину доложили, что обнаружился его двойник.
— Расстрелять! — приказал Сталин.
— А может, сбрить усы, товарищ Сталин?
— Ха-рошая мысль! Сбрить усы и расстрелять!
— Расстрелять! — приказал Сталин.
— А может, сбрить усы, товарищ Сталин?
— Ха-рошая мысль! Сбрить усы и расстрелять!
Сталин говорит с Черчиллем по телефону:
— Нет! Нет! Да! Нет! Нет! — кладет трубку.
— Товарищ Сталин, а почему вы один раз все-таки сказали "да"?
— Он спросил, хорошо ли его слышно.
— Нет! Нет! Да! Нет! Нет! — кладет трубку.
— Товарищ Сталин, а почему вы один раз все-таки сказали "да"?
— Он спросил, хорошо ли его слышно.