Анекдоты про Ленина В.И.

Классная руководительница спрашивает Вовочку, почему он пришел в школу в мятых штанишках.
— Вчера вечером мы включили телевизор и услышали: дело Ленина живет! Тогда мы выключили телевизор и включили радио. Мы снова услышали: дело Ленина живет! После этого мы уже боялись включать утюг.
Брежнев пришел в мавзолей с внуком. Внук спрашивает:
Дедушка, после смерти ты здесь будешь жить?
— Конечно, здесь.
Тут Ленин встает и говорит:
— Что вам здесь, общежитие, вашу мать?!
Петька спрашивает у Василия Ивановича:
— Василий Иванович, а что такое ананизм?
Василий Иванович:
— Понимаешь, Петька — вот умер Маркс — получился Марксизм, умер Ленин — получился ленинизм, а вот умрет наша Анка…
— Иосиф Виссагионович, смогли бы вы для дела геволюции гасстгелять десять человек?
— Канэшно, Владимир Ильич!
— Скажите, батенька, а десять тысяч человек гассгелять смогли бы?
— Канэшно, Владимир Ильич!
— Так, так, батенька мой… а если бы для дела геволюции нужно было гасстгелять десять миллионов человек? Смогли бы? — Ленин быстро взглянул на собеседника и хитро прищурился.
— Канэшно, Владимир Ильич!
— Э, нет, батенька мой, вот тут-то мы вас и попгавим!
Почему у Ленина не было детей?
Он жене говорил, что будет у любовницы. Любовнице говорил, что проводит время с женой. А сам на чердачок и… читать, читать, читать.
В детском саду, дети нашли в луже, мёртвого ёжика.
Воспитательница подходит и спрашивает:
— Дети! Кто же это? Мы столько книжек о нём читали, столько передач смотрели, кто ответит?
Выходит мальчик:
— Так вот ты какой, Ленин…
Коммунист — человек читающий Маркса и Ленина.
Антикоммунист — человек, понимающий Маркса и Ленина.
Собрал как-то Ленин большевиков и говорит:
— Кто женат — направо, а кто имеет любовницу налево.
Все стали, там где им сказал вождь, только Троцкий бегает то налево, то направо.
— А вы почему товарищ Троцкий нигде не становитесь? — спросил Ленин.
Троцкий подошел к нему и тихо говорит:
— Я товарищ Ленин, гомосексуалист.
— А тогда пожалуйте на броневичек, — ответил Ленин.
Дзержинский:
— Владимир Ильич, давайте выпьем.
Ленин:
— Нет, спасибо.
Дзержинский:
— Ну давайте, ведь сегодня такой день…
Ленин:
— Нет, батенька, больше не пью. Помню, как-то в апгеле нализались, занесло нас на Финляндский вокзал, взобгался я на бгоневичок и такую фигню нес — до сих пог газобгаться не можем!
Приходит Дзержинский к Ленину:
— Владимир Ильич, состав пришел!
— Хмммм… И с чем же, батенька, состав?
— С колбасой, Владимир Ильич!
— Та-а-к… А сколько же, любезнейший, сей состав шел?
— Три месяца, Владимир Ильич!
— Детям, детям, детям!
Ленин бы не умер так рано, если бы чаще тешил себя Надеждой.
25 октября 1917 года. Питер. Смольный. Провозгласив победу социалистической революции, Ленин заявляет:
— Отныне на всей территории России вводится восьмичасовой рабочий день и обязательный выходной — воскресенье!
В ответ — бурные аплодисменты.
— Ну, если мы, товарищи, сумеем наладить работу по-новому, то сможем позволить себе еженедельно два выходных!
Зал отвечает криками "ура!" и бурей оваций.
— А если мы внедрим технологии Форда на заводах и трактора на полях, то будем каждую неделю отдыхать по три дня!
Шквал аплодисментов, к потолку летят папахи, бескозырки и фуражки.
Выждав, пока зал немного успокоится, Ильич бросает в него с укоризной:
— Посмотрю я на вас, товарищи, — ни хрена вы работать не хотите!
Все-таки велико в русском языке значение предлогов. Ленин в ссылке и Ленин по ссылке это вообще разные эпохи.
Пьяный прислонился к памятнику Ленину. Подходит милиционер и говорит:
— Не валяй дурака, иди домой спать!
— А я его не ставил и валять не собираюсь.
— Какие существуют пасхи?
Еврейская — в память исхода евреев из Египта, христианская — в память о воскресении Иисуса Христа и советская — в память о том, как Ленин бревно таскал.
Петька:
— Василий Иванович! А вот вы можете выпить литр без закуски?
— Конечно могу!
— А два литра?
— Могу.
— А пять?
— Пять? Наверное, смогу.
— А вот ежели ведро?
— Нет, Петька, не смог бы. Ленин, вот он бы смог! Ммм-да-а-ааа… такое только Ильичу под силу…
Брежнев движется по коридору в Кремле.
Навстречу ему старушка:
— Узнаете меня, Леонид Ильич? Я — Надежда Константиновна Крупская.
— Как же, как же, знаю вас, товарищ Крупская, и мужа вашего, товарища Крупского, хорошо знаю!
Горький — Ленину:
— Владимир Ильич, идите выступать.
— Не буду!
— Владимир Ильич, народ ждет.
— Броневичок пропили, кепку сп*здили, а без реквизита я работать не могу!
Поехал Чапай учиться стрелять в Америку. Возвращается, а его комиссия ждет: Ленин, Дзержинский и Петька.
— Показывай, говорят, чему научился.
Чапай достает три стакана, ставит перед комиссией, подбрасывает вверх бутылку водки и стреляет. Водка разливается всем поровну.
Петька загорелся:
— Тоже ХОЧУ!
Съездил, возвращается, опять комиссия, только вместо него — Чапай. Ставит стаканы, кидает бутылку, стреляет и… Ленину наливается полный стакан, Чапаю половинка, а Дзержинскому на донышке.
Чапай:
— Да, Петька, руку тебе надо еще набить!
Дзержинский:
— И морду тоже…
С национальным вопросом в стране начались большие сложности. В руководстве забеспокоились. Обратились к трудам Ленина. А у него сказано, что большим теоретиком по национальному вопросу является Сталин. Обратились к нему за помощью:
— Не знаем, что делать с армянами и азербайджанцами. Дело доходит до гражданской войны.
— А бабка?
— Бабка — КГБ,
— А я?
— А ты — народ.
На другой день сын звонит отцу на работу:
— К матери пришел другой президент, КГБ спит, а народ волнуется.
В кабинете Ленин пьет чай в прикуску с сахаром, заходит Дзержинский:
— Владимир Ильич, что же вы чай в прикуску-то пьете, есть же песок?
Ленин:
— Больше не растворяется.
Умер Горбачев. И решили его поместить в мавзолей рядом с Лениным. Положили в саркофаг, задвинули внутрь… Наутро приходит караул меняться, глядь — а гроб с Горбачевым на Красной площади стоит. Задвинули обратно. На следующий день такая же история. Что делать? Отрядили к мавзолею бригаду ученых-спецов по паранормальным явлениям. Засели те в засаде у Мавзолея к вечеру. И ночью слышат — перепалка внутри. И голос такой картавый:
— Вы, батенька, к 2000 г. каждой семье отдельную квартиру обещали, вот и валите отсюда, здесь вам не коммуналка!
Детская непосредственность всегда умиляла. Мама рассказывает ребенку о том, какие имена своим детям давали некоторые мамы, буквально в прошлом веке:
— Владлен — означало Владимир Ленин, или Даздраперма — да здравствует Первое Мая.
На что дочка сказала что ее надо было назвать «Триперок». На изумленное выражение лица своей мамы дите невинно пояснило:
— Триперок — тридцать первое октября, мой день рождения.
В ЭВМ заложили все анекдоты, чтобы она выдала "средний" анекдот. Результат:
В Праге Ленин встречает Чапаева и спрашивает его: "Хаим, ты уже подал документы в ОВиР?"
Вечер танцев в сельском клубе. Комсомольский вожак объявляет следующие "номера программы":
— А сейчас будем слушать ансамбль трудящихся из Англии "Зе Быдлос" в составе Джона Ленина, Поля Макаренко и Ринго Сталина. Они исполнят народную песню "Конь Тугезе", которая рассказывает о тяжелой судьбе коня Тугезе на колхозном поле, а так же народную песню "Кынь, бабо, лом" которая реалистически показывает рабочие будни закрепощенных английских женщин-асфальтоукладчиц на лондонских улицах. Эти две песни как нельзя лучше характеризуют буржуазное человеконенавистническое капиталистическое общество!
— Как ваш сын?
— Как Паганини: все на скрипке, на скрипке… А ваш?
— Как Ленин: все по тюрьмам, по тюрьмам…
Умирает старый дед и просит позвать внука, тот приходит и внимательно слушает что дед ему говорит:
— Когда умер Ленин умер и ленинизм, когда умер Сталин умер и сталинизм…
Внук перебивает деда и говорит:
— Дедушка Ананий, не умирай!
Воскрес Ленин. Через неделю он получил вызов из Израиля от родственников по материнской линии и подал документы в ОВИР.
— Куда вы, Владимир Ильич?
— В эмиграцию, батенька. Все надо начинать сначала!
Ленин очень, знаете ли, не любил мещан и всячески с ними боролся. Идет он, бывало, по улице, видит, на окне горшок с геранью стоит. Ленин его — хвать, и как шмякнет об стену… А землю не выкидывал, крестьянам отдавал.
По радио читают Маяковского: "Мы говорим — Ленин, подразумеваем — партия…"
— Ну да! — говорит Рабинович. — Вот уже пятьдесят лет говорим одно, а подразумеваем другое!