Анекдоты про евреев
Сара жалуется маме:
— Мама, вы представляете, уже медовый месяц заканчивается, а Абрам меня ни разу не имел, прям и не знаю, что такое.
— Не может такого быть.
— Ну не верите, можете сегодня ближе к ночи проверить.
Дело ближе к ночи, мама на стреме, в замочную скважину видит такую картину: лежат Сара и Абрам, на кровати, включен торшер, Абрам в одной руке держит книгу, читает ее, другой рукой ласкает жену, шея, грудь, живот, дошел до "этого" места, ну мать засмущалась, и пошла спать. На следующее утро Сара:
— Мама, ну вы видели?
— Да все я видела, дочка, чего ты на своего мужа бочку катишь, такой нежный у тебя, ласковый.
— Да что вы видели мама?
Та ей рассказывает.
— Мама — так вы же самого главного не видели — он же обмакнет палец, перелистывает страницу и читает дальше!
— Мама, вы представляете, уже медовый месяц заканчивается, а Абрам меня ни разу не имел, прям и не знаю, что такое.
— Не может такого быть.
— Ну не верите, можете сегодня ближе к ночи проверить.
Дело ближе к ночи, мама на стреме, в замочную скважину видит такую картину: лежат Сара и Абрам, на кровати, включен торшер, Абрам в одной руке держит книгу, читает ее, другой рукой ласкает жену, шея, грудь, живот, дошел до "этого" места, ну мать засмущалась, и пошла спать. На следующее утро Сара:
— Мама, ну вы видели?
— Да все я видела, дочка, чего ты на своего мужа бочку катишь, такой нежный у тебя, ласковый.
— Да что вы видели мама?
Та ей рассказывает.
— Мама — так вы же самого главного не видели — он же обмакнет палец, перелистывает страницу и читает дальше!
После XX съезда партии решил Никита Сергеевич Хрущев выселить Сталина из мавзолея и похоронить его за рубежем. Звонит в Англию.
Черчиль отвечает:
— У нас уже похоронен Карл Маркс. Хватит нам одного.
Звонит Хрущев в США, Трумен отвечает, мол, у них есть уже мемориал Линкольна. Везде Никите Сергеевичу отказали. Звонит он, наконец, в Израиль.
— Да, похороним, но имейте в виду, у нас на Святой Земле воскрешения из мёртвых случаются.
— Нет, нет, спасибо, мы уж лучше его в Союзе похороним…
Черчиль отвечает:
— У нас уже похоронен Карл Маркс. Хватит нам одного.
Звонит Хрущев в США, Трумен отвечает, мол, у них есть уже мемориал Линкольна. Везде Никите Сергеевичу отказали. Звонит он, наконец, в Израиль.
— Да, похороним, но имейте в виду, у нас на Святой Земле воскрешения из мёртвых случаются.
— Нет, нет, спасибо, мы уж лучше его в Союзе похороним…
Мать-еврейка зовет сына обедать:
— Моня, иди курку есть, а то остынет.
Моня приходит недовольный и говорит матери:
— Мама мы же евреи, мы должны выглядеть богато. В следующий раз, когда будешь звать на обед, говори: "Моня, иди есть черную икру ложками".
На следующий день мать зовет сына обедать:
— Моня, иди есть черную икру ложками, а то остынет.
— Моня, иди курку есть, а то остынет.
Моня приходит недовольный и говорит матери:
— Мама мы же евреи, мы должны выглядеть богато. В следующий раз, когда будешь звать на обед, говори: "Моня, иди есть черную икру ложками".
На следующий день мать зовет сына обедать:
— Моня, иди есть черную икру ложками, а то остынет.
Встречаются два еврея:
— О давно не виделись!
— Как дела, как жизнь?
— Абрам, а пойдем в ресторан, отметим встречу?
— А кто платит?
— Видишь фонтан, давай головами занырнем туда, кто первый высунет голову, тот и платит!
На следующий день, в газете, на первой странице напечатали: "Вчера в центре города, в фонтане утонули два еврея…"
— О давно не виделись!
— Как дела, как жизнь?
— Абрам, а пойдем в ресторан, отметим встречу?
— А кто платит?
— Видишь фонтан, давай головами занырнем туда, кто первый высунет голову, тот и платит!
На следующий день, в газете, на первой странице напечатали: "Вчера в центре города, в фонтане утонули два еврея…"
Привет Изя, как поживаешь?
— Привет Абрам, от меня таки Циля ушла…
— Купи таки бутылку водки и утопи свое горе.
— Не вийдет.
— А шо так, денег нету?
— Деньги таки есть, горя нету…
— Привет Абрам, от меня таки Циля ушла…
— Купи таки бутылку водки и утопи свое горе.
— Не вийдет.
— А шо так, денег нету?
— Деньги таки есть, горя нету…
Приходит Абрам к Василию Ивановичу и просит принять его в отряд. Василий Иванович спрашивает у Петьки:
— Петька, что будем делать? Как же нам его отшить?
Петька посоветовал:
— Дай-ка ему, Василий Иванович, для проверки задание потрудней, он не выполнит его, а мы откажем ему в приеме.
Василий Иванович:
— Здорово ты придумал, Петька! Ну-ка, Абрам, вот тебе проверочное задание — надо добыть вражеское знамя!
Абрам кивает головой и уходит. На следующее утро Абрам стучится к Василию Ивановичу:
— Василий Иванович, вот тебе вражеское знамя!
Василий Иванович (изумленно):
— Как же ты его достал?
Абрам:
— Да на наше обменял!
— Петька, что будем делать? Как же нам его отшить?
Петька посоветовал:
— Дай-ка ему, Василий Иванович, для проверки задание потрудней, он не выполнит его, а мы откажем ему в приеме.
Василий Иванович:
— Здорово ты придумал, Петька! Ну-ка, Абрам, вот тебе проверочное задание — надо добыть вражеское знамя!
Абрам кивает головой и уходит. На следующее утро Абрам стучится к Василию Ивановичу:
— Василий Иванович, вот тебе вражеское знамя!
Василий Иванович (изумленно):
— Как же ты его достал?
Абрам:
— Да на наше обменял!
Продают рыбу, живую, в бочке. Абрам спрашивает.
— У вас свежая рыба?
— Ты что, не видишь, она жива.
Абрам говорит:
— У меня Сара тоже живая, но не свежая.
— У вас свежая рыба?
— Ты что, не видишь, она жива.
Абрам говорит:
— У меня Сара тоже живая, но не свежая.
— А вы слыхали, какое пугало Рабинович поставил у себя на огороде?
— Нет, а какое?
— До того страшное, что вороны вернули урожай за прошлый год!
— Нет, а какое?
— До того страшное, что вороны вернули урожай за прошлый год!
С утра в одесском дворе на асфальте появилась надпись: "Все мужики сволочи!". Ниже кто-то дописал: "Вы, Сара Абрамовна, тоже не подарок".
— Скажите, миллион — это много или мало?
— Фима, это зависит от того, хочешь ты его заработать или потратить…
— Фима, это зависит от того, хочешь ты его заработать или потратить…
Музыку выдумали евреи, чтобы не работать…
1920 год. Рабинович приходит к ребе.
— Ребе! Меня заставляют вступать в колхоз, а я не знаю, вступать или нет?
В этот момент вбегает Сара в подвенечном платье, отталкивает Рабиновича, обращается к ребе:
— Скорее! Я прямо со свадьбы! Сегодня первая брачная ночь! Ребе, скажите, мне в рубашке ложиться или без рубашки?
— В рубашке или без рубашки, все равно тебя вы*бут… И к вам, Рабинович, это тоже относится.
— Ребе! Меня заставляют вступать в колхоз, а я не знаю, вступать или нет?
В этот момент вбегает Сара в подвенечном платье, отталкивает Рабиновича, обращается к ребе:
— Скорее! Я прямо со свадьбы! Сегодня первая брачная ночь! Ребе, скажите, мне в рубашке ложиться или без рубашки?
— В рубашке или без рубашки, все равно тебя вы*бут… И к вам, Рабинович, это тоже относится.
Сидит как-то Абрам дома утром с бодуна, башка болит, денег нет. У Сары просить бесполезно…
— Сара, а ты читала вчера в газете о новой мастерской?
— Какой мастерской, Абрам?
— А тут открыли новую мастерскую, переделывают члены на любой вкус. Всего 5 рублей стоит.
— Да что ты говоришь! На вот 5 рублей Абрам, иди и сделай себе подлиннее.
Абрам довольный, оделся, выходит, в дверях его останавливает Сара и дает еще 5 рублей:
— И попроси, чтоб еще потолще сделали.
Абрам вышел, прошел 15 метров, Сара кричит с балкона:
— Абрам, Абрам, стой! Вот тебе еще 5 рублей, пусть сделают, чтоб еще изогнутый был.
Ну, приходит вечером Абрам домой, бухой. Не успел порог переступить, а Сара уже на него:
— Ну что?!
— Ох Сара, такого красавца сделали: дли-и-инный, то-о-олстый… Начали гнуть — сломался!
— Сара, а ты читала вчера в газете о новой мастерской?
— Какой мастерской, Абрам?
— А тут открыли новую мастерскую, переделывают члены на любой вкус. Всего 5 рублей стоит.
— Да что ты говоришь! На вот 5 рублей Абрам, иди и сделай себе подлиннее.
Абрам довольный, оделся, выходит, в дверях его останавливает Сара и дает еще 5 рублей:
— И попроси, чтоб еще потолще сделали.
Абрам вышел, прошел 15 метров, Сара кричит с балкона:
— Абрам, Абрам, стой! Вот тебе еще 5 рублей, пусть сделают, чтоб еще изогнутый был.
Ну, приходит вечером Абрам домой, бухой. Не успел порог переступить, а Сара уже на него:
— Ну что?!
— Ох Сара, такого красавца сделали: дли-и-инный, то-о-олстый… Начали гнуть — сломался!
Нет такого слова в русском языке, которое не могло бы стать фамилией еврея.
— Здравствуйте, мосье Рабинович, как ваши дела?
— Помаленьку, мосье Гольдберг, а ваши?
— Тоже так потихоньку. У меня к вам интересное дельце. Для вас есть роскошная невеста — молодая вдова, редкой красоты, очень серьезная. И невинная.
— Как невинная? Вы же сказали, что она вдова.
— Ой, одно слово что вдова, это было так давно, она уже все забыла!
— Помаленьку, мосье Гольдберг, а ваши?
— Тоже так потихоньку. У меня к вам интересное дельце. Для вас есть роскошная невеста — молодая вдова, редкой красоты, очень серьезная. И невинная.
— Как невинная? Вы же сказали, что она вдова.
— Ой, одно слово что вдова, это было так давно, она уже все забыла!
— Фима, шо Вам сказать, когда женщина говорит о надежном мужском плече, то, как правило, имеет в виду шею.
Водил Моисей по пустыне евреев 10 лет. Привел куда-то и спрашивает:
— Нравится вам здесь?
Евреи отвечают:
— Нет, здесь чем-то пахнет.
Водил он их еще 10 лет. Привел куда-то и спрашивает:
— Нравится вам тут?
Евреи отвечают:
— Нет, здесь чем-то пахнет.
Пошли они опять. Через 20 лет приводит он их куда-то и спрашивает:
— Нравится здесь вам?
Они отвечают:
— Нравится.
Теперь у арабов нефть, а у евреев и не пахнет.
— Нравится вам здесь?
Евреи отвечают:
— Нет, здесь чем-то пахнет.
Водил он их еще 10 лет. Привел куда-то и спрашивает:
— Нравится вам тут?
Евреи отвечают:
— Нет, здесь чем-то пахнет.
Пошли они опять. Через 20 лет приводит он их куда-то и спрашивает:
— Нравится здесь вам?
Они отвечают:
— Нравится.
Теперь у арабов нефть, а у евреев и не пахнет.
— Почему в Одессе еврейская больница и еврейское кладбище есть, а еврейского роддома нет?
— Потому что в Одессе евреями не рождаются — евреями становятся.
— Потому что в Одессе евреями не рождаются — евреями становятся.
В Варшаве на углу улицы Брежнева и улицы Косыгина встречаются два еврея.
— А при Пилсудском мы все-таки ели мясо!
Проходят годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улиц Мао Цзе-дуна и Лю Шаоци.
— А при Советах мы все-таки ели!
Проходят еще годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улицы Лумумбы и Кваме Нкрума.
— А при китайцах нас все-таки не ели!
— А при Пилсудском мы все-таки ели мясо!
Проходят годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улиц Мао Цзе-дуна и Лю Шаоци.
— А при Советах мы все-таки ели!
Проходят еще годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улицы Лумумбы и Кваме Нкрума.
— А при китайцах нас все-таки не ели!
Яша Рабинович стал известным пчеловодом после того, как однажды пчела ужалила его в х*й, после чего его жена Сарочка таки подарила ему пасеку.
На политзанятиях Рабинович задает вопрос:
— Вот вы говорите, что все так хорошо, а куда девалось масло?
— Я подумаю и отвечу в следующий раз, — говорит руководитель.
В следующий раз поднимает руку другой.
— Вы, вероятно, хотите спросить, куда девалось масло? — обращается к нему руководитель.
— Нет, я хочу спросить, куда девался Рабинович?
— Вот вы говорите, что все так хорошо, а куда девалось масло?
— Я подумаю и отвечу в следующий раз, — говорит руководитель.
В следующий раз поднимает руку другой.
— Вы, вероятно, хотите спросить, куда девалось масло? — обращается к нему руководитель.
— Нет, я хочу спросить, куда девался Рабинович?
Хрущеву дали на утверждение список кандидатов на пост главного раввина московской синагоги.
— Вы что, с ума сошли? — заорал Никита Сергеевич. — У вас же здесь одни евреи!
— Вы что, с ума сошли? — заорал Никита Сергеевич. — У вас же здесь одни евреи!
Глухой брежневский социализм. Пионерское собрание в классе. Учительница:
— Дети, Бога нет! А раз Его нет, сейчас мы все дружно покажем в небо фигу!
Все показали. И только маленький Изя не показал.
Учительница:
— Изя, ты почему не показал в небо фигу? Ведь Бога же нет!
Изя:
— Мариванна, если там никого нет, нечего туда и показывать, а если есть, зачем отношения портить?
— Дети, Бога нет! А раз Его нет, сейчас мы все дружно покажем в небо фигу!
Все показали. И только маленький Изя не показал.
Учительница:
— Изя, ты почему не показал в небо фигу? Ведь Бога же нет!
Изя:
— Мариванна, если там никого нет, нечего туда и показывать, а если есть, зачем отношения портить?
Прикольные фамилии.
Вьетнамцы: шахматист Пень Пнем
Японцы: гейша Атомули Ядалато, крестьянин Накосика Сукасена, певица Ятасука Накомоде, метрдотель Мояхата Сыровата, сутенер Комухари Комусиси, врач Комуто Херовато, гонщик Тояма Токанава, снайпер Томимо Токосо, футболист Накатика Явьебука, композитор Толисику Толикаку, пианистка Херанука Пороялю.
Китайцы: естествоиспытатель Сунь Х*й Вчай, его напарник Вынь Су Хим, родной брат напарника Вынь Сам Пей,
Болгары: проститутки: Стояна Ракова, Лежана Раздвиногова.
Азербайджанцы: музыкант Обрыгай-углы
Французы: повар ДеБлюю, еще один знаменитый французский повар Оливье Жюй де Глотай
Турки: музыкант Обстул Задом-бей.
Чеченцы: полевые командиры: Поджог Сараев, Ушат Помоев, Камаз Отходов, Рекорд Надоев, Забег Дебилов, Исход Евреев, Гарем Плейбоев.
Чехи: ветеринар Мацал Кошек, писатель Мацал Курочек.
Греки: вредный грек Наполнасракис, посол Слюнидополу.
Немцы: порноактер Ганс Тр*хенбюргер и актриса Фрау Шлюхер
Поляки: боксер Вынька Мелоч, просто добрый поляк Бздашек Западловский
Грузины: бегун Огого Добегулия
Румыны: посол Сри Бестреску, футболист Взад Стамэску
Итальянцы: порнозвезда Минета Вротоберучи, секретарша Ди Курваджио
Римляне: полководец Нольэмоций
Вьетнамцы: шахматист Пень Пнем
Японцы: гейша Атомули Ядалато, крестьянин Накосика Сукасена, певица Ятасука Накомоде, метрдотель Мояхата Сыровата, сутенер Комухари Комусиси, врач Комуто Херовато, гонщик Тояма Токанава, снайпер Томимо Токосо, футболист Накатика Явьебука, композитор Толисику Толикаку, пианистка Херанука Пороялю.
Китайцы: естествоиспытатель Сунь Х*й Вчай, его напарник Вынь Су Хим, родной брат напарника Вынь Сам Пей,
Болгары: проститутки: Стояна Ракова, Лежана Раздвиногова.
Азербайджанцы: музыкант Обрыгай-углы
Французы: повар ДеБлюю, еще один знаменитый французский повар Оливье Жюй де Глотай
Турки: музыкант Обстул Задом-бей.
Чеченцы: полевые командиры: Поджог Сараев, Ушат Помоев, Камаз Отходов, Рекорд Надоев, Забег Дебилов, Исход Евреев, Гарем Плейбоев.
Чехи: ветеринар Мацал Кошек, писатель Мацал Курочек.
Греки: вредный грек Наполнасракис, посол Слюнидополу.
Немцы: порноактер Ганс Тр*хенбюргер и актриса Фрау Шлюхер
Поляки: боксер Вынька Мелоч, просто добрый поляк Бздашек Западловский
Грузины: бегун Огого Добегулия
Румыны: посол Сри Бестреску, футболист Взад Стамэску
Итальянцы: порнозвезда Минета Вротоберучи, секретарша Ди Курваджио
Римляне: полководец Нольэмоций
Косметика из грязи Мертвого моря: сбылась многовековая мечта еврея деньги делать из грязи.
Поймал Рабинович Золотую Рыбку. Рыбка, как обычно, предлагает три желания.
Рабинович задумался, почесал лысину:
— Хочу дом на Средиземноморском побережье, три миллиона долларов на счет в банке и тетку с огромным бюстом. Это, значит, раз…
Рабинович задумался, почесал лысину:
— Хочу дом на Средиземноморском побережье, три миллиона долларов на счет в банке и тетку с огромным бюстом. Это, значит, раз…
— Рабинович, как дела?
— Ничем порадовать не могу. Все хорошо.
— Ничем порадовать не могу. Все хорошо.
— Фима! Вы слышали новость? Рабиновича ограбили! Вынесли из квартиры все!
— Так он им все и отдал…
— Его раскаленным утюгом пытали!
— Шо вы говорите! Так ему еще и за свет намотало?
— Так он им все и отдал…
— Его раскаленным утюгом пытали!
— Шо вы говорите! Так ему еще и за свет намотало?
Два вечно враждующих еврея встречаются в синагоге. Раввин говорит им:
— Сегодня Йом Кипур — день, когда надо просить друг у друга прощения и мириться.
Евреи жмут друг другу руки и один проникновенно говорит:
— Мойша, я желаю тебе всего того, что ты мне желаешь.
— Хаим, ты опять начинаешь!
— Сегодня Йом Кипур — день, когда надо просить друг у друга прощения и мириться.
Евреи жмут друг другу руки и один проникновенно говорит:
— Мойша, я желаю тебе всего того, что ты мне желаешь.
— Хаим, ты опять начинаешь!