Анекдоты про евреев
Богатая еврейская пара решила провести отпуск в Австралии и полетели туда на собственном самолете. По дороге в самолете отказали мотор и рация и им с огромными сложностями пришлось приземлиться на необитаемом острове посреди океана.
Первый шок прошел и мужчина спрашивает:
— Сара, а скажи-ка мне, там перед отлетом звонили из Еврейского Агентства, просили деньги для Тель-Авивского университета. Ты им послала чек?
— Нет, Соломон, все собиралась и забыла.
— А приходило письмо из Любавической Синагоги — они просили помочь с ремонтом. Ты им что-то платила?
— Извини, дорогой, замоталась и как-то вылетело из головы.
— А там лежало на тумбочке обращение Сионистского Комитета с просьбой пожертвовать деньги на репатриацию в Израиль — ты им ответила?
— Тоже нет, думала после приезда. Извини, Соломон! Муж бросается к жене с горячими поцелуями.
Она:
— Что, дорогой, что случилось? Ты меня раньше так никогда не целовал!
— Сара, они нас найдут!!!
Первый шок прошел и мужчина спрашивает:
— Сара, а скажи-ка мне, там перед отлетом звонили из Еврейского Агентства, просили деньги для Тель-Авивского университета. Ты им послала чек?
— Нет, Соломон, все собиралась и забыла.
— А приходило письмо из Любавической Синагоги — они просили помочь с ремонтом. Ты им что-то платила?
— Извини, дорогой, замоталась и как-то вылетело из головы.
— А там лежало на тумбочке обращение Сионистского Комитета с просьбой пожертвовать деньги на репатриацию в Израиль — ты им ответила?
— Тоже нет, думала после приезда. Извини, Соломон! Муж бросается к жене с горячими поцелуями.
Она:
— Что, дорогой, что случилось? Ты меня раньше так никогда не целовал!
— Сара, они нас найдут!!!
Мать-еврейка зовет сына обедать:
— Моня, иди курку есть, а то остынет.
Моня приходит недовольный и говорит матери:
— Мама мы же евреи, мы должны выглядеть богато. В следующий раз, когда будешь звать на обед, говори: "Моня, иди есть черную икру ложками".
На следующий день мать зовет сына обедать:
— Моня, иди есть черную икру ложками, а то остынет.
— Моня, иди курку есть, а то остынет.
Моня приходит недовольный и говорит матери:
— Мама мы же евреи, мы должны выглядеть богато. В следующий раз, когда будешь звать на обед, говори: "Моня, иди есть черную икру ложками".
На следующий день мать зовет сына обедать:
— Моня, иди есть черную икру ложками, а то остынет.
Встречаются два еврея:
— О давно не виделись!
— Как дела, как жизнь?
— Абрам, а пойдем в ресторан, отметим встречу?
— А кто платит?
— Видишь фонтан, давай головами занырнем туда, кто первый высунет голову, тот и платит!
На следующий день, в газете, на первой странице напечатали: "Вчера в центре города, в фонтане утонули два еврея…"
— О давно не виделись!
— Как дела, как жизнь?
— Абрам, а пойдем в ресторан, отметим встречу?
— А кто платит?
— Видишь фонтан, давай головами занырнем туда, кто первый высунет голову, тот и платит!
На следующий день, в газете, на первой странице напечатали: "Вчера в центре города, в фонтане утонули два еврея…"
Привет Изя, как поживаешь?
— Привет Абрам, от меня таки Циля ушла…
— Купи таки бутылку водки и утопи свое горе.
— Не вийдет.
— А шо так, денег нету?
— Деньги таки есть, горя нету…
— Привет Абрам, от меня таки Циля ушла…
— Купи таки бутылку водки и утопи свое горе.
— Не вийдет.
— А шо так, денег нету?
— Деньги таки есть, горя нету…
Приходит Абрам к Василию Ивановичу и просит принять его в отряд. Василий Иванович спрашивает у Петьки:
— Петька, что будем делать? Как же нам его отшить?
Петька посоветовал:
— Дай-ка ему, Василий Иванович, для проверки задание потрудней, он не выполнит его, а мы откажем ему в приеме.
Василий Иванович:
— Здорово ты придумал, Петька! Ну-ка, Абрам, вот тебе проверочное задание — надо добыть вражеское знамя!
Абрам кивает головой и уходит. На следующее утро Абрам стучится к Василию Ивановичу:
— Василий Иванович, вот тебе вражеское знамя!
Василий Иванович (изумленно):
— Как же ты его достал?
Абрам:
— Да на наше обменял!
— Петька, что будем делать? Как же нам его отшить?
Петька посоветовал:
— Дай-ка ему, Василий Иванович, для проверки задание потрудней, он не выполнит его, а мы откажем ему в приеме.
Василий Иванович:
— Здорово ты придумал, Петька! Ну-ка, Абрам, вот тебе проверочное задание — надо добыть вражеское знамя!
Абрам кивает головой и уходит. На следующее утро Абрам стучится к Василию Ивановичу:
— Василий Иванович, вот тебе вражеское знамя!
Василий Иванович (изумленно):
— Как же ты его достал?
Абрам:
— Да на наше обменял!
После XX съезда партии решил Никита Сергеевич Хрущев выселить Сталина из мавзолея и похоронить его за рубежем. Звонит в Англию.
Черчиль отвечает:
— У нас уже похоронен Карл Маркс. Хватит нам одного.
Звонит Хрущев в США, Трумен отвечает, мол, у них есть уже мемориал Линкольна. Везде Никите Сергеевичу отказали. Звонит он, наконец, в Израиль.
— Да, похороним, но имейте в виду, у нас на Святой Земле воскрешения из мёртвых случаются.
— Нет, нет, спасибо, мы уж лучше его в Союзе похороним…
Черчиль отвечает:
— У нас уже похоронен Карл Маркс. Хватит нам одного.
Звонит Хрущев в США, Трумен отвечает, мол, у них есть уже мемориал Линкольна. Везде Никите Сергеевичу отказали. Звонит он, наконец, в Израиль.
— Да, похороним, но имейте в виду, у нас на Святой Земле воскрешения из мёртвых случаются.
— Нет, нет, спасибо, мы уж лучше его в Союзе похороним…
Музыку выдумали евреи, чтобы не работать…
1920 год. Рабинович приходит к ребе.
— Ребе! Меня заставляют вступать в колхоз, а я не знаю, вступать или нет?
В этот момент вбегает Сара в подвенечном платье, отталкивает Рабиновича, обращается к ребе:
— Скорее! Я прямо со свадьбы! Сегодня первая брачная ночь! Ребе, скажите, мне в рубашке ложиться или без рубашки?
— В рубашке или без рубашки, все равно тебя вы*бут… И к вам, Рабинович, это тоже относится.
— Ребе! Меня заставляют вступать в колхоз, а я не знаю, вступать или нет?
В этот момент вбегает Сара в подвенечном платье, отталкивает Рабиновича, обращается к ребе:
— Скорее! Я прямо со свадьбы! Сегодня первая брачная ночь! Ребе, скажите, мне в рубашке ложиться или без рубашки?
— В рубашке или без рубашки, все равно тебя вы*бут… И к вам, Рабинович, это тоже относится.
Сидит как-то Абрам дома утром с бодуна, башка болит, денег нет. У Сары просить бесполезно…
— Сара, а ты читала вчера в газете о новой мастерской?
— Какой мастерской, Абрам?
— А тут открыли новую мастерскую, переделывают члены на любой вкус. Всего 5 рублей стоит.
— Да что ты говоришь! На вот 5 рублей Абрам, иди и сделай себе подлиннее.
Абрам довольный, оделся, выходит, в дверях его останавливает Сара и дает еще 5 рублей:
— И попроси, чтоб еще потолще сделали.
Абрам вышел, прошел 15 метров, Сара кричит с балкона:
— Абрам, Абрам, стой! Вот тебе еще 5 рублей, пусть сделают, чтоб еще изогнутый был.
Ну, приходит вечером Абрам домой, бухой. Не успел порог переступить, а Сара уже на него:
— Ну что?!
— Ох Сара, такого красавца сделали: дли-и-инный, то-о-олстый… Начали гнуть — сломался!
— Сара, а ты читала вчера в газете о новой мастерской?
— Какой мастерской, Абрам?
— А тут открыли новую мастерскую, переделывают члены на любой вкус. Всего 5 рублей стоит.
— Да что ты говоришь! На вот 5 рублей Абрам, иди и сделай себе подлиннее.
Абрам довольный, оделся, выходит, в дверях его останавливает Сара и дает еще 5 рублей:
— И попроси, чтоб еще потолще сделали.
Абрам вышел, прошел 15 метров, Сара кричит с балкона:
— Абрам, Абрам, стой! Вот тебе еще 5 рублей, пусть сделают, чтоб еще изогнутый был.
Ну, приходит вечером Абрам домой, бухой. Не успел порог переступить, а Сара уже на него:
— Ну что?!
— Ох Сара, такого красавца сделали: дли-и-инный, то-о-олстый… Начали гнуть — сломался!
Нет такого слова в русском языке, которое не могло бы стать фамилией еврея.
— Здравствуйте, мосье Рабинович, как ваши дела?
— Помаленьку, мосье Гольдберг, а ваши?
— Тоже так потихоньку. У меня к вам интересное дельце. Для вас есть роскошная невеста — молодая вдова, редкой красоты, очень серьезная. И невинная.
— Как невинная? Вы же сказали, что она вдова.
— Ой, одно слово что вдова, это было так давно, она уже все забыла!
— Помаленьку, мосье Гольдберг, а ваши?
— Тоже так потихоньку. У меня к вам интересное дельце. Для вас есть роскошная невеста — молодая вдова, редкой красоты, очень серьезная. И невинная.
— Как невинная? Вы же сказали, что она вдова.
— Ой, одно слово что вдова, это было так давно, она уже все забыла!
— Фима, шо Вам сказать, когда женщина говорит о надежном мужском плече, то, как правило, имеет в виду шею.
Продают рыбу, живую, в бочке. Абрам спрашивает.
— У вас свежая рыба?
— Ты что, не видишь, она жива.
Абрам говорит:
— У меня Сара тоже живая, но не свежая.
— У вас свежая рыба?
— Ты что, не видишь, она жива.
Абрам говорит:
— У меня Сара тоже живая, но не свежая.
— А вы слыхали, какое пугало Рабинович поставил у себя на огороде?
— Нет, а какое?
— До того страшное, что вороны вернули урожай за прошлый год!
— Нет, а какое?
— До того страшное, что вороны вернули урожай за прошлый год!
С утра в одесском дворе на асфальте появилась надпись: "Все мужики сволочи!". Ниже кто-то дописал: "Вы, Сара Абрамовна, тоже не подарок".
— Скажите, миллион — это много или мало?
— Фима, это зависит от того, хочешь ты его заработать или потратить…
— Фима, это зависит от того, хочешь ты его заработать или потратить…
— Почему в Одессе еврейская больница и еврейское кладбище есть, а еврейского роддома нет?
— Потому что в Одессе евреями не рождаются — евреями становятся.
— Потому что в Одессе евреями не рождаются — евреями становятся.
Со временем Рабинович достиг уже такого возраста, шо ему стали нравиться не только молодые одесские девушки, но и их мамы тоже. А иногда и бабушки…
Яша Рабинович стал известным пчеловодом после того, как однажды пчела ужалила его в х*й, после чего его жена Сарочка таки подарила ему пасеку.
На политзанятиях Рабинович задает вопрос:
— Вот вы говорите, что все так хорошо, а куда девалось масло?
— Я подумаю и отвечу в следующий раз, — говорит руководитель.
В следующий раз поднимает руку другой.
— Вы, вероятно, хотите спросить, куда девалось масло? — обращается к нему руководитель.
— Нет, я хочу спросить, куда девался Рабинович?
— Вот вы говорите, что все так хорошо, а куда девалось масло?
— Я подумаю и отвечу в следующий раз, — говорит руководитель.
В следующий раз поднимает руку другой.
— Вы, вероятно, хотите спросить, куда девалось масло? — обращается к нему руководитель.
— Нет, я хочу спросить, куда девался Рабинович?
Хрущеву дали на утверждение список кандидатов на пост главного раввина московской синагоги.
— Вы что, с ума сошли? — заорал Никита Сергеевич. — У вас же здесь одни евреи!
— Вы что, с ума сошли? — заорал Никита Сергеевич. — У вас же здесь одни евреи!
Водил Моисей по пустыне евреев 10 лет. Привел куда-то и спрашивает:
— Нравится вам здесь?
Евреи отвечают:
— Нет, здесь чем-то пахнет.
Водил он их еще 10 лет. Привел куда-то и спрашивает:
— Нравится вам тут?
Евреи отвечают:
— Нет, здесь чем-то пахнет.
Пошли они опять. Через 20 лет приводит он их куда-то и спрашивает:
— Нравится здесь вам?
Они отвечают:
— Нравится.
Теперь у арабов нефть, а у евреев и не пахнет.
— Нравится вам здесь?
Евреи отвечают:
— Нет, здесь чем-то пахнет.
Водил он их еще 10 лет. Привел куда-то и спрашивает:
— Нравится вам тут?
Евреи отвечают:
— Нет, здесь чем-то пахнет.
Пошли они опять. Через 20 лет приводит он их куда-то и спрашивает:
— Нравится здесь вам?
Они отвечают:
— Нравится.
Теперь у арабов нефть, а у евреев и не пахнет.
Косметика из грязи Мертвого моря: сбылась многовековая мечта еврея деньги делать из грязи.
— Рабинович, как дела?
— Ничем порадовать не могу. Все хорошо.
— Ничем порадовать не могу. Все хорошо.
— Фима! Вы слышали новость? Рабиновича ограбили! Вынесли из квартиры все!
— Так он им все и отдал…
— Его раскаленным утюгом пытали!
— Шо вы говорите! Так ему еще и за свет намотало?
— Так он им все и отдал…
— Его раскаленным утюгом пытали!
— Шо вы говорите! Так ему еще и за свет намотало?
Два вечно враждующих еврея встречаются в синагоге. Раввин говорит им:
— Сегодня Йом Кипур — день, когда надо просить друг у друга прощения и мириться.
Евреи жмут друг другу руки и один проникновенно говорит:
— Мойша, я желаю тебе всего того, что ты мне желаешь.
— Хаим, ты опять начинаешь!
— Сегодня Йом Кипур — день, когда надо просить друг у друга прощения и мириться.
Евреи жмут друг другу руки и один проникновенно говорит:
— Мойша, я желаю тебе всего того, что ты мне желаешь.
— Хаим, ты опять начинаешь!
Маленького Мойшу Рабиновича выгнали из еврейской школы за неуспеваемость и плохое поведение. Перевели в другую, тоже еврейскую. Через пару месяцев выгнали и оттуда по тем же причинам. Перевели в третью — аналогично. Через некоторое время в городе не осталось еврейских школ, и Мойшу перевели в католическую. Через неделю вызывают отца и говорят ему, какой хороший у него сын, как хорошо он учится и что он вообще — самый лучший ученик школы и т. п.
Отец по возвращении домой в недоумении спрашивает сына:
— Мойше, что с тобой произошло? Тут мне говорят, что ты лучший ученик, не хулиганишь и т. д. Что с тобой они сделали?
— Понимаешь, папа, в первый день, когда я пришел в эту школу, какой-то человек в черном повел меня в какую-то темную комнату, показал мне мужика, распятого на кресте, и сказал: «Мойше, смотри — это Иисус Христос. Он тоже был евреем». И я понял, папа, что тут не повыпендриваешься.
Отец по возвращении домой в недоумении спрашивает сына:
— Мойше, что с тобой произошло? Тут мне говорят, что ты лучший ученик, не хулиганишь и т. д. Что с тобой они сделали?
— Понимаешь, папа, в первый день, когда я пришел в эту школу, какой-то человек в черном повел меня в какую-то темную комнату, показал мне мужика, распятого на кресте, и сказал: «Мойше, смотри — это Иисус Христос. Он тоже был евреем». И я понял, папа, что тут не повыпендриваешься.
В Варшаве на углу улицы Брежнева и улицы Косыгина встречаются два еврея.
— А при Пилсудском мы все-таки ели мясо!
Проходят годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улиц Мао Цзе-дуна и Лю Шаоци.
— А при Советах мы все-таки ели!
Проходят еще годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улицы Лумумбы и Кваме Нкрума.
— А при китайцах нас все-таки не ели!
— А при Пилсудском мы все-таки ели мясо!
Проходят годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улиц Мао Цзе-дуна и Лю Шаоци.
— А при Советах мы все-таки ели!
Проходят еще годы, и они снова встречаются на том же углу, но это уже угол улицы Лумумбы и Кваме Нкрума.
— А при китайцах нас все-таки не ели!
Мойша купил за сто рублей осла у старого крестьянина. Крестьянин должен был привести ему осла на следующий день. Крестьянин пришел, как договаривались, но без осла.
— Простите, но осел подох.
— Ну, тогда верните мои сто рублей.
— Не могу, я уже их потратил.
— Хорошо, тогда просто оставьте мне осла.
— Но что вы будете с ним делать?
— Я разыграю его в лотерею.
— Но вы не можете разыграть в лотерею дохлого осла!..
Месяцем позже крестьянин встретил Мойшу:
— Что случилось с тем дохлым ослом?
— Я разыграл его, как и говорил. Я продал пятьсот лотерейных билетов по два рубля и получил 898 рублей прибыли.
— И, что, никто не возражал?
— Только тот парень, который выиграл осла… Ну, так я просто вернул ему его два рубля!
— Простите, но осел подох.
— Ну, тогда верните мои сто рублей.
— Не могу, я уже их потратил.
— Хорошо, тогда просто оставьте мне осла.
— Но что вы будете с ним делать?
— Я разыграю его в лотерею.
— Но вы не можете разыграть в лотерею дохлого осла!..
Месяцем позже крестьянин встретил Мойшу:
— Что случилось с тем дохлым ослом?
— Я разыграл его, как и говорил. Я продал пятьсот лотерейных билетов по два рубля и получил 898 рублей прибыли.
— И, что, никто не возражал?
— Только тот парень, который выиграл осла… Ну, так я просто вернул ему его два рубля!